Спор О Предопределении В Контексте Церковно-Политических Противоречий В Эпоху Каролингов

Спор относительно учения о предопределении является одной из важных вех культурной и политической жизни каролингского общества. В острые разногласия, вызванные этим учением, были вовлечены высокопоставленные клирики и магнаты, которые нередко использовали богословские разногласия как инструмент в борьбе за власть и влияние. Позиция того или иного архиепископа, занятая им в строго богословской полемике, могла стать основанием не только для сомнений в ортодоксальности его убеждений, но и о самом его праве на архиепископскую кафедру.

Спор о предопределении возник в связи с проповедью монаха Готшалка. Родом из знатной саксонской семьи, Готшалк был отдан в монастырь Фульда еще в детстве. Получив прекрасное образование, молодой монах затем пожелал добиться освобождения от обетов, и его дело было рассмотрено на синоде в Майнце, а затем в Вормсе в 829 г. Позднее его имя упоминается в связи с монастырем Орбэ, в епископстве суассонском. Однако и там Готшалк оставался недолго: между 835 и 840 гг. он отправился в северную Италию, где начал широко проповедовать свое учение, которое сводилось к следующему: еще до сотворения мира Бог необратимо предопределил одних людей к спасению, а других — к вечной погибели. Ни добрые дела самих людей, ни таинства церкви не в состоянии повлиять на человеческую участь. Не только язычники, но и множество христиан обречены Богом на адские муки, и им остается лишь смириться со своим уделом и молить Создателя хотя бы немного облегчить грядущие страдания.

Из Италии Готшалк отправился на Балканы, где странствовал три года, а затем, получив известия о том, что Рабан Мавр, прежде аббат Фульды, а теперь архиепископ майнцский, называет его учение еретическим, вновь отправился на север. На синоде, состоявшемся в Майнце в 848 г., Готшалка осудили, предали бичеванию и отправили к Гинкмару, архиепископу Реймсскому, в чьей юрисдикции находился монастырь Орбэ. В 849 г. в Кьерси состоялся еще один синод, где Готшалк был лишен сана и осужден на заточение в Отвилье, где и провел остаток своих дней. Однако дело Готшалка вызвало широкий резонанс: многие сочли действия Гинкмара неоправданно жестокими, а возможно и неканоническими. Это давало его политическим противникам возможность использовать спор о предопределении в церковно- политической борьбе.

В 863 г. папа направил Гинкмару Реймсскому повеление предстать в Меце перед двумя его легатами вместе с Готшалком. Однако архиепископ реймсский проигнорировал письмо. В документе, который он отправил в Рим в ответ на требование папы явиться лично или направить своих представителей для разбирательства в связи с низложением Ротада, Гинкмар посетовал, что повеление папы не попало к нему своевременно, из-за чего он и не смог прибыть в Мец сам и доставить туда своего узника.

В том же послании он заверял Николая I: «Что же касается упомянутого выше Готшалка, то если вы, своей властью, напишете мне освободить его из заточения, чтобы он отправился к вам, с целью исследовать его учение, либо что я должен дать ему свободу пойти к некоему лицу, которое вы обозначите по имени — поскольку, как вы прекрасно знаете, подобно тому, как никто не может принять последние таинства не будучи привязан ни к какой церкви, так и монах или любой, кто связан Правилом, не может, в соответствии со святыми установлениями, покинуть свое место без согласия вышестоящего, и должно быть известно, к кому и куда точно он направляется — я никоим образом не стану противиться вашим повелениям».

Однако на деле ничего подобного так и не случилось: Готшалк до конца жизни оставался в заточении в Отвилье. Возможно, что Николай I был знаком с учением Готшалка. Более того, существует свидетельство того, что он одобрял это учение. Запись за 859 г. Бертинских анналов гласит: «Николай, римский понтифик, верно подтверждает и кафолически определяет свое мнение относительно милости и свободы воли, а также относительно истины двойного предопределения и крови Христа, которая пролилась за всех верующих». Хотя Гинкмар «ни от кого не слышал о таком ни от кого другого и не читал о таком нигде более», в 866 г. у него появилась веская причина навести по этому поводу справки: некий Гунтберт, монах из Отвилье, бежал из монастыря, чтобы доставить папе послание от Готшалка с призывом о помощи. Гинкмар обратился к Эгилону, епископу Санса, который направлялся в Рим, с просьбой выяснить, действительно ли папа одобрял учение Готшалка о двойном предопределении. Удалось ли Эгилону что-то выяснить, неизвестно.

Достоверность свидетельства Бертинских анналов о мнении Николая I относительно учения Готшалка до настоящего времени вызывает споры исследователей. Автор записи известен — с 835 по 861 гг. Бертинские анналы вел Пруденций из Труа. Прежде чем продолжить Бертинские анналы, архиепископ реймсский оставил в них такой едкий отзыв о своем предшественнике: «Галиндо, называемый Пруденцием, епископ Труа, испанского происхождения, весьма образованный муж, который в течение нескольких лет противостоял Готшалку, но позднее, движимый обидой на некоторых епископов, которые вместе с ним выступили против еретика, умер как яростный защитник этой ереси, написав с тех пор многое такое, что противоречит само себе и вере; итак, хотя он был изнурен продолжительной болезнью, он прекратил писать лишь тогда, когда прекратил жить».

Пруденций начал свою карьеру при дворе Людовика Благочестивого в качестве дворцового капеллана. Епископом Труа он стал при Карле Лысом. Хотя он был суффраганом Венилона, архиепископа Санса, наиболее сильным конкурентом Гинкмара в борьбе за власть в королевстве Карла Лысого, архиепископ реймсский вначале относился к Пруденцию с благосклонностью и уважением. По прибытии Готшалка в Нейстрию Гинкмар даже советовался с Пруденцием, следовало ли ему допускать к Причастию опасного еретика — послание Гинкмара к Пруденцию датируется периодом между мартом 849 и мартом 850 гг.. Тогда же архиепископ реймсский попросил своего корреспондента прокомментировать сложный для понимания отрывок Писания, что свидетельствует о его высокой оценке Пруденция как богослова и о его доверии епископу Труа как опытному пастырю. Позднее (вероятно, после написания трактата «К монахам и мирянам своего диоцеза») Гинкмар также обратился к Пруденцию с просьбой высказать его мнение по вопросу о двойном предопределении. Однако ответ, полученный Гинкмаром, едва ли оправдал его надежды обрести в Пруденции надежного соратника. Послание епископа Труа не представляет собой основательное и глубокое рассмотрение вопроса — Пруденций пишет довольно бегло, без стремления выстроить безупречную логическую конструкцию. Приводя довольно много цитат из святоотеческих текстов, он ясно утверждает, что двойное предопределение к спасению и погибели есть богословская истина. Христос искупил только избранных. Бог не желает спасения всех людей. Если бы Он желал спасти всех, то как бы Он допустил грехопадение Адама? Подобная мысль была бы нечестивым отрицанием всемогущества Божия. Среди столь шокирующих утверждений хотя бы какую-то опору Гинкмар мог найти лишь в словах Пруденция о том, что Бог никого не предопределял к злу, поскольку Готшалк довольно неосторожно утверждал, что и такое предопределение существует, хотя и пояснял, что речь идет о зле страдания в аду, а не о зле совершаемого человеком греха. В том же послании Пруденций ответил и на вопрос Гинкмара относительно цитаты из Иезекииля.

В фазу открытого противостояния взаимоотношения Гинкмара с Пруденцием и Венилоном, — архиепископом сансского диоцеза, в состав которого входило епископство Труа, — вступили после публикации Эриугеной его трактата против Готшалка. Публикация этой работы стала переломной вехой в споре о предопределении. Для того чтобы понять, почему реакция богословов на сочинение Эриугены как на севере, так и на юге владений Каролингов была столь ожесточенной, а также раскрыть, что именно позволило использовать эту книгу против Гинкмара его политическим противникам, необходимо кратко остановиться на содержании трактата.

К Эриугене обратился Пардул, епископ Лана, преданный Гинкмару, после того, как ответы Пруденция из Труа, Лупа из Феррьер и Ратрамна из Корби скорее разочаровали и встревожили архиепископа реймсского, чем дали ему богословские аргументы для борьбы с учением Готшалка. «Однако, поскольку эти мнения сильно отличались друг от друга, мы попросили написать [книгу] скотта из королевского дворца, по имени Иоанн».

Трактат Эриугены, озаглавленный «О предопределении» («De praedestinatione»), был опубликован в конце 850 или в начале 851 г. Книга состоит из предисловия, девятнадцати глав и эпилога. Помимо многочисленных текстов Писания, Эриугена цитирует Цицерона, Боэция, Августина, Григория Великого, Исидора Севильского и Алкуина. Однако, в отличие от сочинений большинства его современников, Эриугена полагался не столько на цитаты из авторитетных источников, сколько на логику и свои собственные рассуждения.

Трактат начинается с обзора разделов философии: именно в ней автор видит основу всего дальнейшего изложения. Далее Эриугена отмечает, что ересь может быть благом для церкви, так как она вынуждает давать более точное и детальное определение кафолическому учению.

Учение Готшалка о двойном предопределении он определяет как «глупейшее и грубейшее безумие» («stultissima crudelissimaque insania»), которое противоречит как божественному авторитету так и разуму. Сам Эриугена рассуждает так: единство Бога исключает всякую множественность Его атрибутов — само понятие двойного предопределения противоречит абсолютному божественному единству. Разбирая отрывок из «Сентенций» («Sententiae») Исидора Севильского, из которого Готшалк заимствовал выражение «gemina praedestinatio», Эриугена настаивает на различии в значениях терминов gemina и duplex, подразумевая, что учение Готшалка требует именно термина duplex, и что оно отступает от ортодоксальных утверждений Исидора, содержащих допустимое gemina. Далее Эриугена обвиняет Готшалка в богохульстве против милосердия, так как его учение отрицает, что благодать Божия помогает человеку совершать добрые дела.

Суд над миром, который будет совершен Богом, подразумевает свободу воли человека, иначе этот суд нельзя назвать справедливым. Справедливость основывается на свободе и может требовать исполнения заповедей Бога только от личности, наделенной свободой воли. Бог повелевает человеку только то, что человек может исполнить. Бог не может предопределить ни греха, ни смерти, ни наказания.

Эриугена связывает предопределение и закон как нечто определяющее пределы деятельности человека: зло есть неспособность существовать в пределах, обозначенных законом, которые нельзя нарушать. Грешники обретают кару по своему собственному нечестию — ибо нечестие не может избегнуть кары закона. Закон есть вечная жизнь для тех, кто принимает его, и кара для тех, кто отвергает. Как и законы смертных людей, вечный божественный закон не принуждает человека ко греху, но лишь гарантирует наказание преступника. В рамках подобной рациональной схематики справедливость и правосудие требуют наличия свободы воли у человека. Суждения Эриугена о грехопадении, свободе воли и человеческой природе в конечном итоге приводят его к мысли о том, что ад и адские муки не существуют в прямом смысле.

Подобная свобода суждения с опорой на рациональное начало шокировала современников Эриугены едва ли не более, чем учение Готшалка, которого ирландец стремился уличить в ереси. Хотя Гинкмар обратился к Эриугене не напрямую, а через Пардула, вышло так, что его имя как гонителя Готшалка теперь было связано с одиозной книгой, вызвавшей всеобщее возмущение. Политические противники Гинкмара не преминули этим воспользоваться. Первым отреагировал Венилон, архиепископ Санса. Венилон, клирик королевской капеллы, был возведен на архиепископскую кафедру Карлом Лысым. Когда в 848 г. Аквитания признала Карла своим сюзереном в Орлеане, именно Венилон освятил власть нового владыки. Его влияние в окружении Карла было весьма значительным, и теперь, когда Гинкмар допустил ошибку, для Венилона было важно использовать этот шанс и свести на нет влияние конкурента. Примечательно, что Венилон присутствовал на соборе в Кьерси в 849 г., на котором был осужден Готшалк, и, по-видимому, поддержал волю Гинкмара вместе с другими епископами. Однако теперь обстоятельства были совсем иными.

Венилон выписал девятнадцать утверждений, помещенных Эриугеной в начале каждой из глав его сочинения, и отправил их своему суффрагану, Пруденцию из Труа, с поручением опровергнуть их. Осенью 851 г. Пруденций ответил своим собственным трактатом «О предопределении», где каждое из девятнадцати утверждений Эриугены сопровождалось «знаком, который по-гречески называется тета, который ранее ставили перед именами осужденных на смерть».

В своем трактате Пруденций акцентировал мысль о том, что источником всякой мудрости является Бог, познание же мира человеком весьма ограничено, а потому полагаться на собственный разум, как это делает Эриугена, не следует. Например, мы не можем понять, почему праведный человек бывает осужден земным судом, или почему тот, кто погубил ближнего, живет, а свершивший людям многие благодеяния, умирает. Далее Пруденций рассуждает о природе Бога и человека. Природа человека подразумевает свойства воли, разума и памяти, однако знание, которое дает ему возможность желать добра или зла, есть дар от Бога. Раскаяние Петра, отрекшегося от Христа, исходило от Самого Христа, Который взглянул на Своего ученика: из этого явствует, что побуждение к исповеданию греха исходит не от человека, но от Бога. Также Матфей был полностью предан мирским делам, однако взгляд Христа сразу же обратил его. С точки зрения Пруденция, волю к добру созидает благодать Божия. По его мнению, учение Эриугены представляет собой отрицание власти Бога изменять мир, отрицание возможности покаяния человека по Божией благодати. Рассуждая о вмешательстве творца в человеческую историю, Пруденций приводит пример войн между царем Ровоамом и его братьями. Кара, которая обрушивается на земных владык, не случайна, она исходит от предопределения Божия. Пруденций отвергает позитивное восприятие человеческой природы, как ее видит Эриугена, так как он знает, что многие люди, даже христиане, упорствуют в грехе и не желают вести праведную жизнь. В заключение, Пруденций утверждает, что ад и его муки совершенно реальны, тем самым подвергая резкой критике одно из самых спорных мест в работе Эриугены. Все свои аргументы Пруденций подкрепил многочисленными цитатами из Писания и святых отцов.

Кроме того, Пруденций выслал девятнадцать утверждений Эриугены (судя по всему вместе со своим опровержением) Флору, ученому диакону из Лиона, с которым он, вероятно, поддерживал переписку ранее. Ремигий, преемник Амолона на лионской архиепископской кафедре, как и Венилон, опасался растущего политического влияния Гинкмара: лионская церковь опубликовала несколько документов, содержавших резкую критику богословия Эриугены.

Косвенно все это наносило существенный ущерб положению архиепископа реймсского. Теперь, когда архиепископ Санса в королевстве Карла Лысого и архиепископ Лиона в королевстве Лотаря объединились против него, притязания клириков, рукоположенных Эббоном Реймсским в период его краткого восстановления на реймсской кафедре, были особенно опасны. Положение Гинкмара становилось угрожающим: если рукоположение этих клириков признать законным, значит и законным архиепископом должен быть признан Эббон, а не Гинкмар. Однако решительные действия Гинкмара на Суассонском соборе 853 г. привели к подтверждению запрещения в служении клириков, рукоположенных Эббоном в 840 г. Это был важный успех, и Гинкмар, без промедления, созвал в Кьерси еще один собор, где, как он надеялся, одержал окончательную победу в вопросе о предопределении. Не касаясь учения Эриугены, собор утвердил четыре постановления, озаглавленные следующим образом:

  1. О том, что есть только одно предопределение Божие.
  2. О том, что свободная воля человека исцеляется чрез благодать.
  3. О том, что Бог желает спасти всех людей.
  4. О том, что Христос пострадал за всех людей.

Помимо присутствовавших на соборе епископов, постановления были также подписаны королем. По свидетельству Гинкмара, свою подпись под ними поставил также Пруденций. Даже если это действительно так, епископ Труа ясно дал понять свое отношение к этим постановлениям несколькими годами позднее, когда каролингские прелаты собрались в Сансе, чтобы рукоположить нового епископа парижского. На этом собрании Венилон представил епископам четыре утверждения, составленные Пруденцием, которые были направлены против четырех постановлений Кьерсийского собора 853 г. Эней, кандидат, выдвинутый Карлом Лысым, должен был подписать если желал утверждения на парижской кафедре. В тексте утверждалось, что предопределение является двойным, что после грехопадения Адама человек не имеет свободной воли, что Бог не желает спасения всех людей, и что Христос не искупил всех людей Своим страданием.

Казалось, что в противоборстве Венилона и Гинкмара чаша весов вновь склонилась в пользу Венилона. Однако в 858 г., в своем стремлении к укреплению и распространению своей власти он совершил фатальную ошибку, поддержав Людовика Немецкого, который вторгся во владения Карла Лысого. Встретив Людовика в Сансе как освободителя, Венилон впоследствии прибыл в Аттиньи, где тот устроил свою резиденцию, и стал активно привлекать знать и прелатов на сторону Людовика. Гинкмар, напротив, сохранил верность Карлу, и во многом именно благодаря его поддержке тот смог исправить положение. В январе 859 г. Карл заставил Людовика вновь уйти за Рейн.

На соборе в Савонньере в июне 859 г. рассматривались не только вопросы церковного учения: Карл Лысый и два его племянника — Лотарь II и Карл Провансальский — должны были урегулировать политические противоречия, приведшие ранее к вторжению Людовика Немецкого в земли Карла Лысого. Венилона вызвали на собор, и король письменно изложил все обвинения, которые выдвигались против архиепископа Санса. Карл Лысый обвинял Венилона в том, что он вел себя так, будто имел право низложить короля. Вынеся тяжелый урок из недавних событий, и пойдя на огромную уступку прелатам, Карл уточнил, что король может быть низложен лишь по совместному решению епископов. Венилон не явился на собор, но, встретившись с королем лично, примирился с ним.

Тем не менее, впоследствии, до своей смерти ок. 865 г., он уже не имел практически никакого влияния на политические дела Каролингов, в том числе и на споры в связи с учением о двойном предопределении. С распадом империи Каролинги вступили в период, когда влияние князей церкви существенно усилилось. В борьбе за земли и власть, развернувшейся между наследниками Карла Великого, все участники нуждались в сильных союзниках не только среди светских магнатов, но и среди влиятельных клириков, располагавших значительными активами в виде денежных средств, земель и доходов с монастырей и храмов. Короли франкских земель постепенно попадали в зависимость от архиепископов крупных диоцезов: в 848 г. Венилон Сансский короновал Кала Лысого как властителя Аквитании; в 877 г. Гинкмар Реймсский короновал короля Аквитании Людовика II Заику как властителя всего Западнофранкского королевства. В 858 г., во время вторжения Людовика Немецкого, от предательства Венилона и верности Гинкмара зависела судьба Карла Лысого. Ощущая свое растущее влияние, такие церковные деятели как Гинкмар порой выказывали открытое неповиновение и римским понтификам. Зачастую, как и в случае спора о предопределении, подобные политические столкновения были тесно связаны с судьбами религиозных учений — и нередко провести четкую грань между богословским спором и политикой не представляется возможным: в эпоху Каролингов они были тесно переплетены в единой исторической канве.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector