Старик на полянке

В погожие дни старикам не сидится дома. Они выползают на солнечные завалинки в деревнях, на солнечные скамейки у подъездов в городах; сидят, смотрят, вспоминают.

Летом, у кого ещё остались силы и здоровье, старики перемещаются поближе к земле, едут на садово-огородные участки. Там они ковыряются в грядках или «служат» бесплатными сторожами на своих сотках.

Но особенно жаль стариков, которые не мыслили свою жизнь без природы, кто охотничал, рыбачил, был заядлым грибником – или просто чьё сердце волнуется, разум живёт, а силы истрачены до последней капли.

Мой знакомый Михалыч всё чаще теперь меняет охоту, сбор грибов, ягод и орехов на «сидение» на солнечных полянках, на «общение» с лесным народом. В таких случаях Михалыч одевается во всё чистое, облачается в послевоенное драповое пальто с каракулевым воротником, в подшитые валенки (иначе нельзя, ноги мёрзнут у «председателя общества»). Вокруг «председателя» обычно собираются те, кто голоден или кто любопытен. В тайге проходят «дебаты»: каркнет сверху ворон, в глубине леса ухнет сова-неясыть, скрипнет крылом желна, жалобно вскрикнет, заглушая писк синиц. Всех Михалыч выслушает, наложит на каждый голос свою резолюцию, и закончит собрание, высыпав из карманов последние крошки. Глядишь – день пролетел, как час, а главное, с пользой.

Однако много стариков лишено таких радостей. Приходилось не раз встречать таких на подходах к реке или озеру, к лесным опушкам, немощных и слабых, пытающихся дойти до заветного омутка, где когда-то сидел с удочкой, или к лесной опушке, где находил подосиновики и грузди.

Однажды с полной корзиной грибов я возвращался из журавлинских перелесков и встретился с таким стариком. У него хватило сил дойти до опушки леса, но до грибного места было ещё далеко. Увидев мою корзину с грибами, старик заплакал. Я готов был отсыпать ему половину, но старик отказался. «Не надо,- сказал,- мне бы только посмотреть, как растут…»

Другого старика встретил на подходе к Томи, когда возвращался с рыбалки. Бывший рыбак не осилил путь до реки. Он горько пожаловался на свою немощность. От моего улова отказался. Ему важнее было почувствовать ту дрожь в удилище, какую всегда переживает рыболов при удачной поклёвке рыбы. И эта утрата сейчас была печальнее всего.

Недалеко от своего дома в заросшем осинником и березняком овраге я иногда встречаю одинокого старика, отдыхающего на колоде. Задерживаюсь рядом, беседую. Старик рассказывает о птицах, какие прилетели, какие скоро будут, какие гнездятся в этом овраге. Сведения о птицах мне хорошо известны, но я слушаю старика, понимая, что ему необходимо выговориться. Кроме этой тонкой ниточки связи с природой, возможно, поддерживающей существование стариковской жизни, больше ничего нет. Так пусть она не рвётся дольше.

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector