Лексико-семантическая группа с архисемой “злой дух” в лингвокультурном освещении

В современной лингвистической науке внимание ученых всё более концентрируется на том, как язык, объект познания, связан с его носителем, субъектом познания, то есть с человеком. Такой взгляд на язык сложился в рамках антропоцентрической парадигмы и развивается в работах отечественных и зарубежных лингвистов Ю. С. Степанова, Е. С. Кубряковой, Н. Д. Арутюновой, С. Г. Воркачева, А. Вежбицкой, Дж. Лакоффа, и др. Лингвокультурологическое исследование лексико-семантической группы ‘злой дух’, в состав которой входят лексические единицы русского языка с аналогичной архисемой, позволяет реконструировать знания и представления носителей русского языка о субъектах ирреального мира.

Предпринятый лингвистический анализ единиц данной ЛСГ демонстрирует их семантическую неоднородность и позволяет сделать вывод о том, что лексемы русского языка с родовой семой ‘злой дух’ делятся на две подгруппы. Это лексемы «книжного» и «народного» фондов. Как правило, члены подгрупп отличаются друг от друга оттенками значения (дьявол – чёрт), наличием коннотативных компонентов в структуре семем (отец лжи – корнахвостик), стилистической маркированностью (князь мира сего – анчутка). Кроме того, они противопоставлены друг другу с точки зрения происхождения (Вельзевул – нечистик), ясности или затемнённости внутренней формы (беспятый – сатана), а также различаются степенью употребления, так как одни единицы находятся на периферии русской лексической системы (анчутка, анцибол, облом, некошный, князь мира сего, отец лжи), а другие, напротив, входят в её ядро (бес, чёрт, дьявол, сатана). Вместе с тем принадлежность указанных единиц к различным пластам языка обусловлена не только их противоположными лингвистическими характеристиками, но и различием объектов номинации.

На наш взгляд, лексические единицы «книжного» фонда (сатана, дух ада, дух тьмы, злой дух, нечистый дух, Вельзевул, ангел бездны, ангел тьмы, князь мира сего, князь тьмы) закрепляют представления о злом духе, имеющие преимущественно религиозный характер, тогда как лексемы-диалектизмы, принадлежащие к областной устной речи (луканька, беспятый, корнахвостик, волосатик, шехматик, шиликун), отражают более древние, дохристианские представления носителей языка об указанном субъекте. Согласно христианским представлениям носителей русского языка, субъект ирреального мира, обозначаемый лексемой дьявол, имеет следующие характерные черты: это бесплотное, сверхъестественное существо, злой и нечистый дух (дух ада, дух тьмы, злой дух, нечистый дух); по происхождению он является ангелом, восставшим против Бога и низверженным в ад (Люцифер, ангел бездны, ангел тьмы, падший ангел); это существо обитает в аду (ангел бездны, дух ада); яркими чертами его характера являются хитрость, коварство и лживость (лукавый, отец лжи); искушение человека – одна из функций называемого существа (змей (змий), змей-искуситель, искуситель); дьявол является главой бесов, их предводителем, он правит земным миром (веельзевул (Вельзевул), князь бесовский, князь мира сего, князь тьмы); его воспринимают как врага человека и человечества (враг, враг рода человеческого, противник); он также может именоваться Вельзевулом, демоном, Люцифером, сатаной. Религиозные представления о бесе, занимающем подчиненное положение в иерархии злых духов, имеют более простую структуру.

Исследование семантической структуры данного ЛСВ и его синонимических связей позволяет сделать вывод о том, что называемое существо является злым духом (дух, нечистый дух бесовский), который может вселиться в человека и причинить ему физические страдания (дух глухой, дух немой, дух немощи); подобно дьяволу, бесы по происхождению являются ангелами, на что указывают лексема ангелы, а также сочетания ангелы согрешившие, злые ангелы, номинирующие указанный субъект в текстах Священного Писания. Мотивировочный признак диалектизмов имеет описательный характер и, как правило, указывает на внешний вид объекта номинации (корнахвостик, куцый, лысой, хохлик). Анализ лексического материала показывает, что этот злой дух представлялся носителям языка существом, которое имеет конкретный облик и определенные черты характера. Так, в отличие от людей, чёрт беспят, то есть вместо ног имеет копыта (беспятый, анчутка беспятый).

У него есть хвост, но не длинный, а короткий и, возможно, изуродованный на конце (куцый, корнахвостик). Характер внутренней формы некоторых лексем позволяет говорить о том, что объект номинации представляется существом, покрытым черной шерстью или кожей темного цвета (волосатик, волосатка, мурин, черный). Голова его венчается по одним представлениям лысиной (лысой), а по другим – хохлом (хохлик). Он обитает в мире, противостоящем миру людей (ненаш), и враждебно относится к людям (недруг, вражбина, вражня, вражина). Злой дух хитёр (лукавый, луканька), он может приходить к людям в виде болезни, являясь её воплощением (пралик). Вследствие этого носители языка воспринимают его как существо нечистое (некошный, немытик, нечистый, нечистик), отвергаемое людьми (окаянный, окаятка, окаяшка). Обогатить представления о злом духе, основываясь на данных диалектной лексики, поможет этимологический анализ лексико- семантического варианта шиш ‘чёрт’, внутренняя форма которого считается затемненной и не анализируется ни в одном этимологическом словаре русского языка. Вместе с тем анализ значений существующих ЛСВ указанной единицы позволяет ответить на вопрос, почему в ряде говоров лексема шиш и её разнообразные дериваты (шишко, шишок, банный шишок, шишкун, шишига, шишиган, шишимора) служит для обозначения нечистой силы. Согласно данным толковых словарей русского языка лексема шиш обладает несколькими ЛСВ.

Например, в «Толковом словаре живого великорусского языка» В. И. Даля помимо указанного выше шиш ‘нечистый, сатана, бес; злая кикимора или домовой, нечистая сила, которую обычно поселяют в овине; овинный домовой’ находим следующие лексикографические определения: шиш 1‘островерхая куча ворох, насыпь, постройка’, шиш 2 ‘копешка сена, островерхие копешки хлеба’, шиш 3 ‘островерхий шалаш, балаган’, шиш 4 ‘род самого простого овина для сушки конопли: яма, с шишом (шалашом) над нею’, шиш 5 ‘кукиш’. Анализ словарных определений показывает, что в данном случае денотатами этого ЛСВ являются предметы, имеющие определенную форму, а именно: островерхие с вытянутой верхней частью. Это копны сена или хлеба, островерхие постройки (шалаш, балаган), овин-шиш особой формы, представляющий собой яму с конусообразной верхушкой. Следовательно, шишом в русском языке можно было назвать тот или иной предмет, обладающей вытянутым и заостренным верхом, а само слово шиш первоначально имело значение, синонимичное семантике лексемы конус, ср. волосы шишом встали или иначе волосы дыбом встали ‘о состоянии крайнего испуга’.

То же значение лексемы шиш находим в «Большом толковом словаре современного русского языка», где оно отмечено как устаревшее: шиш ‘устар. заостренная верхушка чего-либо, остроконечный или стоящий торчком предмет’, подобная дефиниция лексемы представлена и в «Историко-этимологическом словаре» П. Я. Черных, где она также снабжается пометой устар., ср.: шиш ‘заостренная, выступающая спицей, торчащая верхушка чего-л.’. П. Я. Черных считает, что значение ‘торчащая верхушка чего-л.’ является старшим, а само слово шиш в значении ‘торчащая верхушка’ – тюркизм. Таким образом, развитие значения указанной лексемы можно представить следующим образом: шиш 1 ‘торчащая верхушка’ (волосы шишом встали; волосы дыбом встали; волосы торчком) – древнейшее значение; шиш 2 ‘предмет с торчащей верхушкой’ (шалаш, балаган, овин, копна) – ЛСВ образован вследствие метафорического переноса от ‘торчащая верхушка’ к ‘предмет, обладающий заостренным верхом’; шиш 3 ‘нечистая сила, злой дух, домовой, кикимора’ – ЛСВ образован аналогично предыдущему в результате метафорического переноса от ‘торчащая верхушка’ к ‘существо с заостренной головой’. Следовательно, злой дух, согласно представлениям носителей русского языка, имел голову необычной вытянутой формы, то есть был остроголовым.

Данная этимология может быть подтверждена этнографическим материалом. Д. К. Зеленин в статье «Загадочные водяные демоны «шуликуны» у русских» пишет о том, что «…шиликуны всюду представляются именно остроголовыми, иногда – в железной шапке штыком, в остроконечных шапках». Об остроголовых чертях также упоминает А. Успенский и В. И. Даль. Об остроголовости чёрта свидетельствуют некоторые единицы паремического фонда русского языка, например у В. И. Даля находим пословицу с остроголовым (чёртом) не шути: перетянет, в которой лексема остроголовый является синонимом единицы чёрт. В свете рассмотренных данных можно сделать вывод о том, что литературная и диалектная лексика с архисемой ‘злой дух’ действительно является ценным источником как собственно языковой, так и лингвокультурной информации.

Источник:  журнал «Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук»

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector