Религия и идеология в глобальном мире

Во внешней политике Украины европейские, западные устремления, вступление в Евросоюз названо приоритетным задачам стратегического развития нашей страны. Это означает, что, во-первых, в ближайшее время Украине будет все интенсивнее входить в мировые, в частности европейские, интеграционные процессы. Во-вторых, что Украина четко позиционирует себя на мировой политической арене как национальное государство, принадлежит к европейской культуре и цивилизации.

Быть частью так называемого «мирового сообщества» — перспектива, что многими видится почти идеальной. Но не следует забывать, что интеграция повлечет существенные изменения в национальной культуре. Ведь с расширением обусловленной развитием технологий экономического взаимодействия, что будет формировать экономико-политическую доктрину государства, — трансформация культуры, как свидетельствует мировой опыт, есть неизбежна. Хорошо это или плохо — оценить объективно почти невозможно. И все же справляться конкретным последствиям этих процессов нам или нашим детям все же придется. Но сегодня нам необходимо понять, какое место занимают религии и идеологии в глобализационных процессах. Ту т особенно интересны те модели, которые имеют идейную, социальную и религиозную составляющие. Ведь когда идеология имеет фундамент, опираясь на самую религию мира, тогда вопрос как национального развития, так и глобального взаимодействия культур рассматриваются только в религиозном контексте. Понимание этого открывает перед такими идеологиями, как христианская демократия, совершенно новые ресурсы в обществе.

«Великие религии — это основы, на которых строятся великие цивилизации», — говорил Кристофер Даусон. Действительно, религия в сегодняшнем мире — одна из центральных и даже — главная сила, мотивирует и мобилизует людей. Об этом вспоминает Самюэль Хантингтон, автор книги «Столкновение цивилизаций». В этой работе он открывает довольно интересный взгляд на мировые религии и их взаимодействие. Так, он отмечает, что наиболее значимые религии современного мира, а это христианство, ислам, индуизм и конфуцианство, связанные с возникновением основных цивилизаций. Заметим, определение «цивилизации» в Хантингтона отличается от тоффлеривського. Цивилизация в Хантингтона — это наивысшая форма культурной целостности и широчайший уровень культурной идентификации, обусловленные не только общими элементами, такими, как язык, религия, социальные институты, но и субъективной самоидентификацией людей. «Цивилизации — это самые« мы », внутри которых каждый чувствует себя в культурном плане как дома и отличает себя от других,« них », — говорит Хантингтон. Отметим, что такая формула самоидентификации является наиболее характерной и для взаимоотношений верного со своей религиозной общиной. Заметим, что все главные мировые религии появились в незападных цивилизациях, и в основном раньше, чем западная цивилизация. По мере того как мир изменяется вследствие глобализации, на место древних форм взаимоотношений приходят новые формы культурной идентификации, среди которых выделяются религиозные. Внутришньоцивилизацийне столкновения политических идей, порожденное Западом, сейчас вытесняется межцивилизационных столкновением культур и идеологий. Тезис о том, что с крахом советского коммунизма и демонтажем двухполярного системы мира прогресс человечества стал более предсказуемым и управляемым, Хантингтон называет глупостью. Мифом является и то, что существуют тенденции к образованию «мирового сообщества», в котором разные цивилизации, культуры и религии, с одной стороны, и западный либерализм, с другой, взаимно адаптируются. На самом деле фундаментальные принципы разделения человечества — этнический, религиозный и цивилизационный — и дальше являются причиной конфликтов. Созданная в рамках социологии теория глобализации формулирует такой тезис: во все более глобализма-ванном мире, для которого характерно степень осознанной взаимной (цивилизационной, общественной и др.), обостряется цивилизационный, общественный и этническое самосознание. Глобальное религиозное возрождение, возвращение к святыням, является ответом на тенденцию восприятия мира как единого целого.

В чем же сила религий, и почему она имеет столь важное значение для культур, особенно в современном мире высоких информационных технологий, благодаря развитию которых количество точек соприкосновения между разными культурами устремляется к бесконечности, независимо от того, как далеко в географическом или цивилизационном плане не находились бы эти культуры друг относительно друга.

«Распространение грамотности и особое влияние современных средств коммуникации привели к беспрецедентному росту уровня политического мышления широких масс, сделав их несравненно более восприимчивыми к эмоциональному потенциала национализма, социального радикализма и религиозного фундаментализма. Привлекательность этих идеологий поддерживается окрепшим осознанием различий в материальном благосостоянии, что вызывает вполне понятные чувства зависти, негодования и враждебности. Еще больше упомянутое усиливает утешительное для самолюбия и формулируемые в культурно-религиозных понятиях презрение к тому, что именуется гедонизмом привилегированной части человечества ». Это цитата из книги Збигнева Бжезинского «Выбор. Мировое господство или глобальное лидерство », которого отнюдь не заподозришь в симпатиях к сознательной наций (кроме, разумеется, одной).

Совершенно очевидно, что в современном мире все большее группа проигравших от глобализации, не улавливается сетью политического восприятия. И следует признать, что главным катализатором политического брожения в мире есть, судя по всему, религия.

Здесь уместно дать определение. Интересное определение дает в книге «Интерпретация культур» Клиф-форд Гирц. Итак, религия — это система символов, направленная на создание сильных, сквозных и длительных настроений и мотиваций путем формулирования концепций общего порядка существования и окружения этих концепций такой аурой реальности, эти настроения и мотивации кажутся единственно реальными.

Исходя из этого, нам необходимо понять, как религиозная практика обеспечивает индивида в частности и общество в целом определенным набором идей и понятий, необходимых для создания системы мировоззрения, понимания разумного, целесообразного, гуманного и нравственного. И как это проявляется в человеческом опыте, поведении, социально-структурных процессах, в частности и планетарном масштабе.

Но вывод прост: понимание морали и целесообразности в религиозном контексте находит свое место в концепции справедливости, т.е. такого идеального понимания мироустройства, в котором один индивид (или группа) не может иметь определенных привилегий вне соответствием базовым условиям, принятым другими индивидами (или группами). Концепция справедливости — это одна из основных догм любой религии. Божество имеет поклонников только в том случае, если оно соответствует представлению о справедливости (которое, по сути, само же и формирует. Справедливость же на уровне общества реализуется в правилах и процедурах распределения определенных благ, как духовного, так и материального характера. Однако в последнее утверждении, как замечаем, нет ничего религиозного или трансцендентного. Западная демократия во всех своих проявлениях — права человека, социальные гарантии, равные возможности, всеобщее избирательное право и т.д. — Декларирует именно принцип справедливого распределения благ и прав в обществе. Да и вообще, Римское право — это, по сути, легитимизированы государством в виде закона общественные (массовые) представление о справедливости.

Объясняется это тем, что заложенная в христианском вчeнни концепция абсолютной ценности человеческой жизни на протяжении исторической эволюции понесла трансформации, приобретя кое формы культа индивидуализма. «Одной из наиболее важных христианских условностей является взгляд на человека как на нечто, что я назвал« помещенным в кожу его », — пишет психолог Алан Уотт, -« отдельная душа и ее телесная оболочка вместе создают личность, уникальная и в конечном итоге ценная с точки зрения Бога. Разумеется, это, несомненно, исторической основой западного индивидуализма … »

Процесс этой трансформации ценностей в западной культуре сложный, многогранный и заслуживает отдельного исследования. Но если коротко, то отправной точкой этого процесса является возникновение марксизма. Во второй половине XIX века, в связи с ростом темпов научно-технического развития, обострились социальные противоречия в западном обществе. Конечно, это был временный этап, связанный с адаптацией общества к новым экономическим условиям. По времени это совпало с развитием модного тогда учение Дарвина о происхождении видов и эволюции человека. Благодаря этим двум факторам ценности западной цивилизации были не то, чтобы демонтированы, но стали описываться в терминах новой социальной формации. В принципе, этим было положено начало для перевода каркаса западной культуры с религиозной плоскости в общественно-политическую. История показала, что это сделало культуру уязвимой и обозначило тенденцию к упадку.

В XX веке неомарксисты Грамши, Лукач, Фромм, Адорно, Райх, Хоркхаймер, Маркузе подвели теоретическую базу под новую культурную модель, обозначив новые критерии для всех сфер человеческой жизни: семьи, воспитания детей, трудовой этики, образования, политики и т.д. В этой модели все ценности западной культуры трактовались с позиций либерализма, где проявление религиозных принципов считается признаком несвойственного западной культуре экстремизма.

Именно на таких исходных позициях базируется ныне западная цивилизация. С одной стороны, сверхмощный научный, технологический, военный потенциал, способный по-прежнему контролировать международную политику и управлять всеми глобальными процессами. С другой — разрушение основ культуры, миграция, социальное брожение делает перспективу самого термина «западная культура» довольно туманной.

Восток, в частности, исламская цивилизация, наряду со слабым экономическим и политическим международным влиянием демонстрирует экспансию своей религии, в частности в пределах исторического ареала западной культуры, на фоне демографического роста и владение серьезными природными и человеческими ресурсами. Как справедливо заметил советник Рейгана Патрик Бьюкенен в своей книге «Смерть Запада»: «… исламский мир сохранил нечто, утраченное Западом, а именно — желание иметь детей и служить своей цивилизации, культуре, семье и вере. Почти невозможно отыскать ныне европейское государство, население которой бы не вымирало, и почти невозможно найти исламскую страну, население которой бы не росло с каждым днем. Так, Запад узнал много такого, о чем не известно исламу, однако ислам помнит то, о чем Запад позабыл: Нет иного мира, кроме созданного верой ».

Несомненно, такое соотношение сил не предоставляет ни одной из сторон решающего приоритета, делает непредсказуемыми дальнейшие сценарии глобального развития.

Если в трех категориях охарактеризовать упомянутые культуры, то Западу присущие сильная экономика, слабые ресурсы, культура в стагнации; Лестничные — слабая экономика, сильные ресурсы, культура на подъеме. Такая диспозиция ставит соперников в относительно равные условия.

Поэтому прогнозировать различные варианты завершения глобального конфликта — преждевременно. Возможно, с помощью военно-экономических инструментов Западу, в частности США, удастся установить тотальный политико-экономический контроль над ключевыми, культурот-ворчать государствами третьего мира. Но возможно, используя непопулярные с точки зрения западной культуры, методы, такие, как скоординированная миграция, создание посторонних для западной культуры институтов (религиозных общин, фундаменталис политических политических партий и общественных движений, этническое лобби в правительстве и т.п.) в зонах проживания значительного числа представителей не западных национальностей, популяризацию ценностей незападных культур. Причем, последнее реализуется не только как создание в общественном сознании привлекательного образа, определенной культуры или религии, но и противоположными, екстримистскими методами, включая международный терроризм. Поскольку фактор гуманизма и толерантности, противопоставят-ваний этим процессам, почти во всех незападных культурах абсолютно не авторитетен, то сдерживающим его назвать нельзя — он не поможет в противодействии исламской экспансии. Но в свете изложенной выше теории влияния религии на культурную модель общества можно предположить, что западная цивилизация еще имеет скрытый потенциал самосохранения. Реализовать этот потенциал можно через укрепление морально-этической основы западной культуры посредством усиления влияния базовой религии — христианства. Когда религия сильна, то есть большинство населения активно ее исповедует, а именно — есть и носителями и средствами коммуникации для распространения, а в повседневной жизни нормы поведения, образ мышления и действия, общественная, трудовая, семейная этика, — всесторонне инспирированы доктринами этой религии, тогда и культура обладает иммунитетом против внутреннего контрвлияние и распада. Такой религиозно детерминированный культурный иммунитет осуществляется на всех уровнях организации общества — от этнической и национального самосознания к стратегической государственной международной политики.

Если социологи, политологи, государственные деятели и другие теоретики и актеры глобальных процессов, а главное — партии, носители соответствующих идеологий, осознают потенциал, содержащийся в этой теории, то можно будет создать специальные условия и механизмы утверждения в общественном сознании (прежде всего западного обывателя) идеологических, нравственных и этических конструктов, основанных на принципах христианства. Технологиями для осуществления этой задачи современная социология давно владеет. Основная проблема — это переступить через психологический барьер, где априори считается, что для того, чтобы политику, общественному лидеру быть сегодня популярным, ему непременно нужно исповедовать идеалы гуманизма, человеколюбия и терпимости во всех проявлениях. Это хорошо звучит с точки зрения опять же западного обывателя, но это тупиковый путь. И мы не ушли от основной темы к деталям (такой политики. Культурный популизм действует сегодня и в международной деятельности. Его мы, как резюме, и называем одним из основных виновников имеющихся проблем в глобализации. А реконструкцию фундаменталистских христианских принципов западной культуры — приоритетным социальным и политическим задачам западной цивилизации.

В середине мая 2005 по исламским странам прокатилась волна беспорядков, спровоцированных антиамериканскими настроениями. Причиной была статья в Newsweek, где среди материалов о плохом обращении с заключенными на военной базе в Гуантанамо автор описал, как американские военные бросали Коран в унитаз, чтобы заставить говорить заключенных-мусульман. После публикации Восток буквально взорвался от возмущения. Демонстрации прокатились от Пакистана до Индонезии, в результате 17 человек погибли и 120 были ранены. Лидеры исламских стран, Лига арабских государств потребовали от США провести расследование и наказать виновных. Кстати, информацию сам главный редактор еженедельника признал недостоверной.

Но что же привело Восток в движение? Заметим, что это не была какая экономическая санкция или военная операция. Даже сам факт издевательства над заключенными не вызвал резонанса. Настоящий конфликт обострился из-за факт, что было совершено надругательство над священной книгой мусульман. Такая несущественная, с точки зрения западного экономиста или политика, событие, имела влияние на международную политику, сопоставимый, скажем, с несанкционированной интервенцией США в исламской страны. Этот яркий пример иллюстрирует нам, что в действительности основным фактором глобальной политики является культурно-религиозный фактор.

А что бы произошло, если бы в прессе появилась информация о надругательстве над Библией — священной книгой христиан? Визит американского лидера в какой-то страны третьего мира или колебания валютного курса на Нью-йоркской бирже стали бы важными новостями. И в этом заключается не только основная расхождение в мировосприятии западного человека и мусульманина, но и сущность конфликта цивилизаций вообще.

Идеология всегда занимала и должен занимать важное место в мировоззрении человека. История свидетельствует, что идеология является продуктом, призванным удовлетворить определенную потребность человека в формировании социальных ориентиров. В свою очередь, такую ​​потребность и ее сущность определяет конкретный исторический этап. Классовое деление предопределяет популярность коммунизма и социализма, зависимость государства от других — развитие националистических идеологий. На фоне разрушения двуполярного мира и формирования новой конфигурации мирового политикума востребована была социал-демократия. Сегодня наиболее потенциальной идеологией, которая, однако, еще не реализовала свой потенциал, в свете изложенных соображений может стать, например, христианская демократия. Потому что именно она или аналогичные ей (если таковые имеются) могут стать главным инструментом в сохранении и укреплении нашей исторической, культурной и национального самосознания.

Некоторые авторы утверждают, что мораль в пост-индустриальной государстве — это легитимизация его права на насилие в международном масштабе. Но за этой мыслью просматривают те же либеральные мотивы, о которых мы писали выше. Думаю, что политическая деятельность государства, имеющего в своей основе христианской морали, — это последовательная политика, базирующаяся на проверенной концепции справедливости. Или приведет реализация такой политики к исчезновению глобальных проблем человечества? Скорее всего, нет. Но к стабилизации международной обстановки — наверняка. А еще — к трансформации процессов глобализации от военно-террористического противостояния к концептуальному меж цивилизационного диалога, имеющего целью создания комфортных условий существования и развития каждому региону (каждому человеку, в частности). Но это уже почти идеальная картина.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector