Иерусалимский синдром


Судя по синтаксису и фонетики языка идив (идиш), мы — народ смешанного (как и все на свете) происхождения, с заметным элементом тюрок (хазар и половцев), южных славян (родственников болгар и греков) и прибалтийских славянских племен , вроде сербов. Генетика подтверждает тюркское, южнославянское, балто-славянские корни, а, кроме того, и следы древних иудеев.

Это роднит нас с палестинца-ми, настоящими потомками древнего Израиля. Когда я вижу мужество юных борцов интима-фады, которые с пращой в руке стоят перед танком, я вспоминаю о доблести Давида и его героев. Палестинцы — потомки общины, породившей апостолов, отцов церкви, деву Марию и св. Георгия Победоносца. Но наши деды были другим, новым этносом, лишь схватился за стремя призрака. Это почувствовал замечательный английский писатель Честертон. В его рассказе «Лиловый парик» появляется герцог Ексмурський, который прячет свое ухо под причудливым лиловым париком. Ходили слухи о страшном проклятии, клеймо дьявола, ужасную форму уха, передавалась в его роду из поколения в поколение. Тот, кто увидит это адское ухо, сойдет с ума, говорили люди, жалея последнего отпрыска древнего проклятого рода. Только скромный католический священник отец Браун не испугался и сбил лиловую парик. Под ней оказалось обычное ухо. Герцог Ексмурський был разбогатевшим еврейским финансистом, Гусинским-Березовским, который купил титул и поместье, а заодно присвоил и древнюю легенду о «проклятии Эксмур».

Наши предки охотно выдумывали мифы для легковерных гоев, пока и сами в них не поверили. Как скромная девушка Тес, они гордились мнимой кровным родством с сиятельными дьЕрбервиллямы. Что ж, замылить людям глаза — дело нетрудное. Молодым, семнадцатилетним, загорелым и стройным мальчиком я выдавал себя на пляже в Сочи за сына испанского гранда, бежавшего в Советский Союз после победы Франко. Уходя, я уловил чутким ухом слова, адресованные брюнетке: «Что ни говори, а кровь и благородное происхождение сказываются». По этому же принципу пошли иди. Если же есть среди нас потомки древнего палестинского еврейства, то их легко отличить по любви к Палестине и к своим ближайшим родственникам — коренного народа Палестины. А значит, последний выбор остается за ними.

Индустрия холокоста

Как быть богатым и влиятельным — и избежать зависти и ненависти? Как обобрать ближнего, чтобы он тебе еще и посочувствовал? Как править — и вызывать жалость и сочувствие? Это задача, сложнее квадратуру круга. Испокон веков аристократы и священнослужители бились над ее решением. Они твердили, что власть и деньги — от Бога, и лучшего придумать не могли. Раньше или позже гильотина и топор ставили все на свои места. С исчезновением веры задача стала казаться неразрешимой. «Квадратура круга» справились американские евреи. «Верхушка этой супербогатых, влиятельной, мощной общины качает деньги из швейцарцев, немцев и американцев, правит Америкой и миром, способствует преступлениям против человечности в Израиле, определяет курс доллара и одновременно поддерживает свой имидж несчастных, обиженных, гонимых с помощью одного простого, но эффективного средства — пропагандистской машины Холокоста ».

Так пишет Норман Финкельштейн, американский еврейский ученый и диссидент, профессор Нью-Йоркского университета. Он выпустил небольшую книжку «Индустрия Холокоста», что открывает глаза на некоторые аспекты этого гениального еврейского изобретения. Финкельштейн доказывает, что до 1967 года никто в мире не интересовался гибелью евреев в дни Второй мировой войны. Меньше интересовались американские евреи, и об Израиле не думали. От 1945 до 1967 года в Америке вышло лишь две книги о гибели евреев, причем и их не заметила общественность.

В 1967 году Израиль одержал блестящую победу над своими соседями. Американцы оценили успехи молодого хищника и сделали его союзником. Только после этого американские евреи стали раскручивать пропагандистский аппарат Холокоста. С его помощью они защищали и оправдывали нарушения прав человека на оккупированных Израилем территориях. Чем больше палестинцев Газы погибало от израильского оружия, то громче кричали американские евреи о нацистских газовых камерах. Израиль и Холокост стали столпами новой еврейской религии в США, которая подменила собой обветшавший Ветхий Завет.

С тех пор процесс пошел: выросло богатство американских евреев и их влияние в госаппарате и прессе США. 30% богатейших людей Америки, 30% министров и банкиров, 20% профессоров университетов, 50% ведущих юристов — евреи. Евреям принадлежит более половины всех капиталов Уолл-стрит. Легенда о вечно гонимый народ и о страшном Холокосте стала необходима — не только для защиты Израиля от осуждения мировой общественностью, но и для защиты еврейских богатеев и олигархов от критики. Если кто хоть слово скажет против еврея-мошенника, пресса, принадлежащего евреям, срочно вспоминает Освенцим.

«С помощью рассказов о Холокосте, — пишет Финкельштейн, — одну из сильнейших в военном отношении держав мира, которая ужасно нарушает права человека, подают как« потенциальную жертву », а богатый в США этническую группу — несчастными беженцами. Статус жертвы дает прежде иммунитет от заслуженной критики ».

Для нас, израильтян, слова Нормана Финкельштейна не новость. Многие израильские публицистов, а также историки писали, что сионизм использует память жертв нацизма в своих меркантильных интересах. Так, известный израильский публицист Ари Шавит писал с горькой иронией (в газете «Гаарец» после убийства 100 беженцев в деревне Кана в Ливане 1996 года): «Мы можем убивать безнаказанно, потому что на нашей стороне музей Го-локосту». Боаз Еврон, Том Сегев и другие израильские авторы предвосхитили многие заявлений Финкельштейна. Но в Израиле всегда было больше свободы, чем в еврейских общинах Рассеяние.

В США некоторые готовы рискнуть. Финкельштейну помогает происхождения. Он — сын жертв Холокоста. Ус я его семья погибла от рук нацистов, лишь отец и мать прошли через Варшавское гетто, концлагеря, принудительный труд и добрались до берегов Америки. Это придает особого эффекта его словам, когда он прямо говорит о тех, кто зарабатывает на крови жертв.

Он доказывает, что верхушка еврейской общины стяжала миллионы и миллиарды на гешефт Холокоста, в то время как настоящим жертвам нацизма перепадают жалкие крохи. Так, из миллиардов долларов, скачанных еврейской верхушкой из Германии, люди вроде Лоуренса Иглбергер, бывшего министра иностранных дел США, получают 300 тысяч долларов в год, а родители Финкельштейна за все свои концлагеря получили 3 тысячи долларов в зубы. Директор центра Визен-тала («Диснейленд-Дахау»), этого охотника за нацистами, получает полмиллиона долларов в год. Только 15% немецких компенсаций, полученных на «неимущих страдальцев», достигли цели, прочее застряло в каналах и в карманах еврейских организаций.

Еврейские требования компенсаций превратились в рэкет и вымогательство, пишет Финкельштейн. Так, швейцарские банки оказались легкой добычей — они зависели от американского бизнеса и боялись дурной славы. Американские евреи, контролирующие прессу США, начали кампанию клеветы и диффамации против швейцарских банков, которая имеет расистский характер: «швейцарцы жадны и скупы», «характер швейцарцев сочетает простоту и двуличность», «швейцарцы — лишенный очарования народец, который не дал человечеству ни художников, ни героев ». К этому добавился экономический бойкот — ведь американские евреи возглавляют большинство финансовых организаций Америки и распоряжаются триллионами долларов пенсионных фондов. Чтобы избежать еще больших убытков, швейцарцы согласились заплатить вымогателям. Полученные деньги осели в карманах еврейских адвокатов и организаций.

Очевидно, еврейские дельцы от Холокоста понимают, с кем можно, а с кем не стоит связываться. «Если бы они вели себя с американскими банками, как со швейцарскими, евреям пришлось бы искать убежища в Мюнхене», — шутит Финкельштейн.

Расправившись со швейцарцами, еврейские организации взялись опять за Германию. Они потребовали компенсацию за принудительный труд, и под страхом бойкота и судебных акций немецкие компании согласились заплатить.

Вместе евреи Израиля отказываются заплатить за конфискованное имущество гоев — земли, вклады, дома па-лестинцив. Американские евреи выступают против компенсации американским неграм за годы рабства. Америка и не думает о компенсации индейцам, которые стали жертвами геноцида в XIX веке.

Опыт вымогательства в Швейцарии и Германии — лишь пролог к ​​предстоящему ограблению Восточной Европы. Индустрия Холокоста, пишет Финкельштейн, начала вымогательство у бедняков бывшего социалистического лагеря. Первой жертвой давления стала Польша, у которой еврейские организации требуют все имущество, когда-либо принадлежало евреям, оцениваемое во многие миллиарды долларов. Следующая на очереди — Белоруссия. Одновременно готовится ограбление Австрии.

Его особенно возмущают ораторы и лицедеи Голо-косту, такие, как Эли Визель, «бессовестный защитник израильских преступников, бездарный писатель, актер с вечно готовой слезой, который оплакивает жертвы подходящую плату в двадцать пять тысяч долларов за выступление плюс лимузин». «Не за свой (отсутствует) талант писателя или за отстаивание прав человека выдвинулся Визель. Он безошибочно поддерживает интересы, стоящие за мифом о Холокосте ». Финкельштейн объясняет причины своего возмущения. «Эксплуатация Холокоста используется для оправдания преступной политики Израиля и американской поддержки израильской политики. Вымогательство денег в европейских странах во имя «нуждающихся жертв» унижает жертвы нацистского геноцида ».

Финкельштейн высмеивает надуманную тезис «уникальности Холокоста». «Каждая историческое событие уникально в том смысле, что имеет свои особенности. Ни одна не является абсолютно уникальной ». Почему же эта морально и логически может идея легла в основу мифа? Да потому, что уникальность Холокоста — это еврейский «моральный капитал», железное алиби для Израиля и подтверждение исключительности еврейского народа. Религиозный еврейский деятель Исмар Шорш определил идею уникальности Холокоста как «светский разновидность идеи избранного народа». Недаром Эли Визель постоянно утверждает: «Мы, евреи, — другие, мы не такие, как все». Связанная с этим идея «извечного, иррационального антисемитизма всех гоев» способствует созданию особого параноидального духовного климата в Израиле и в еврейских общинах. «Нас преследуют уже 2 тысячи лет. Почему? Без всякой причины! »- Восклицает Визель. Спорить с ним невозможно, так как, по его мнению, любая попытка объяснить антисемитизм уже является актом антисемитизма.

Руководители американского мемориала вовсю боролись против признания цыган жертвами Холокоста. Хотя цыган пропорционально погибло не менее, признание их жертвами уменьшило бы «моральный капитал» евреев и подорвало бы тезис об уникальности еврейского страдания. Доказательство еврейских организаторов был прост: как можно равнять еврея и цыгана, как можно равнять еврея и гоя? Финкельштейн приводит нью-йоркский шутка: если сегодня газеты оповестят о «ядерном холокосте, уничтоживший треть планеты», назавтра появится письмо Эли Визеля в редакцию под заголовком «Как вы можете равнять?» Мы, израильтяне, знаем это слишком хорошо: недаром состоянии прав человека-нееврея в Израиле — один из худших в мире.

Финкельштейн сравнивает успешные усилия евреев в получении компенсации за ущерб с отношением Америки к последствиям агрессии во Вьетнаме. Американцы убили 4-5 млн человек в Юго-Восточной Азии, разрушили 9 тыс. из 15 тыс. городков Южного Вьетнама и все большие города Севера, оставили во Вьетнаме миллионы вдов, однако еврейский министр обороны США Уильям Коэн отверг не только идею компенсации, даже извиниться отказался: «Это была война». Евреи стали единственным в мире исключением из этого правила.

«Полученные индустрией Холокоста средства следовало бы направить на компенсацию палестинским беженцам», — заключает Норман Финкельштейн. Добавлю от себя: на этом индустрия Холокоста обанкротится — кому нужны разговоры о Холокосте, если в этом нет денег?

И все же замечательная книга Нормана Финкельштейна не отвечает на основной вопрос. Она скорее обостряет его. Как смогла возникнуть индустрия Холокоста? Ее основа — не чувство вины, поскольку американцы не испытывают вины по убитых вьетнамцев. Она скорее демонстрирует уникальную мощь организованной еврейской общины Соединенных Штатов, которая смогла навязать свой дискурс всем американскому обществу, а затем, опираясь на Америку, и европейцам. Господство американского еврейства во все-американском дискурсе, его распространение по миру на основе Pax Americana — вот основной вывод из книги Финкельштейна, которым пренебрег — или не посмел высказать — сам автор.

Как сионисты спасали евреев в годы войны

Для еврейского народа Вторая мировая война стала страшной трагедией — треть евреев погибла, было уничтожено прочные, традиционные общины. Почему это произошло, почему этот энергичный народ не смог спастись? Кроме очевидных виновников — нацистов, были и другие виновники, способствовавшие трагедии, — кто по невежеству, кто из равнодушия к чужих жизней, кто из причин идеологических.

Известный анекдот рассказывает о воробышка, который замерзал, и был спасен коровьим навозом и погублено киской, и вывод такой: «Не всякий, кто на тебя гадить, враг, не всякий, кто извлекает из дерьма, друг». Эта детская история приходит на ум, когда речь идет о сложных взаимоотношениях между евреями и сионистским движением. Опережая следующее, сформулируем основной упрек в адрес сионизма: это движение возникло для защиты и спасения евреев, прежде всего евреев Восточной Европы, но затем своей главной целью поставил создание и укрепление еврейского государства в Палестине. Для достижения этой цели сионистское движение было и сейчас есть готовый пожертвовать интересами евреев. В годы мировой войны так и произошло.

Для советских людей это обвинение не должно быть неожиданным: сионизм — сверстник большевизма, и он тоже развивался под лозунгом «лес рубят — щепки летят». Но вот различие: для большевиков цель была универсальна — построение социализма в России, достижение счастья для всех, а для сионистов — государства на Ближнем Востоке, наследнику империи Соломона. Для достижения этой цели все средства хороши.

Шабтай (Саббатай) Бейт Цви, старый русский еврей, проработал всю жизнь в архивах Еврейского агентства в Тель-Авиве, а выйдя на пенсию, выдал 1977 свой счет толстый том на 500 страниц ин-кварто с длинным и неясной названием «Кризис постуган- индийских сионизма в дни Катастрофы 1938-1945 годов ». Эта книга осталась незамеченной широким читательским целом, и ее ужасные открытия и выводы о роли сионистского движения в трагедии евреев Европы вызвали эффект разорвавшейся бомбы только через шесть лет, когда они были процитированы известным и вполне официальным израильским историком Диной Порат. С тех пор его труд неоднократно использовали историки, которые не всегда ссылались на пенсионера, животов вдали от мирских глаз.

Чтобы не возвращаться к этому дальше, скажу, что под «постугандийським сионизмом» Бейт Цви имел в виду сионистское движение, оформившийся еще в начале века, то есть именно современный сионизм XX века. По мнению Бейт Цви, в начале века в сионизме возник кризис: принимать или нет предложение Англии — создать еврейское государство в Уганде. Те, кто заботился о благе еврейского народа, были за Уганду («меньшевики»), но победили «палестиноцентристы» («большевики»), которые и взяли курс на построение еврейского государства в Палестине за любую цену, чего бы это ни стоило еврейскому народу. Особенно это сказалось в дни торжества нацизма, когда еврейский народ не смог спасти трети своей от гибели — именно потому, что сионистскому движению спасать евреев было ни к чему, если они не ехали в Палестину, — а несионистський еврейский движение большого влияния не имел.

«В декабре 1942 года, когда оказались масштабы уничтожения европейских евреев, — пишет Бейт Цви, — будущий второй президент Израиля Шазар задал риторический вопрос: почему мы (сионистское движение) не знали, почему нацисты поймали нас врасплох?», А другой участник того же заседания лидеров сионизма, Моше Арам, сказал: «Мы были невольными соучастниками убийства (потому что не знали и не принимали мер)».

Сионистская организация умудрилась «не знать» о Катастрофе вплоть до осени 1942 года, а это ей удалось только потому, что она и не хотела знать, приходит к выводу Бейт Цви.

Далее Бейт Цви определяет, когда нацисты решили приступить к уничтожению евреев: видимо, летом 1941 года, причем первый документ об этом датировано 31 июля 1941. Уничтожение было секретом, и если бы страны — противницы Германии знали о нем, они могли бы остановить, или замедлить или сорвать выполнение неписаного приказа Гитлера. Но сионистская организация не была заинтересована в огласке, да и вела себя безответственно: еще до начала Второй мировой войны, в 1939 году на XXI съезде сионистского движения в Женеве глава сионистов, будущий первый президент Израиля Хаим Вейцман объявил войну Германии — не от имени евреев Палестины, не от имени сионистов, а от имени всего еврейского народа. 21 августа 1939 это заявление было опубликовано, и оно позволило потом нацистам говорить, что «евреи развязали войну». По мнению Бейт Цви, в этом сказалась эзопов позиция сионистов, которые всегда выдают свои взгляды за взгляды всего еврейского народа и не заботятся о народе.

Сионистская пресса повиновалась указаниям своих лидеров, и даже когда 16 марта 1942 в прессе появились — на основе письма советского наркома иностранных дел Молотова — первые свидетельства о массовых уничтожение евреев в Бабьем Яру и других мест, на следующий день, 17 марта 1942, в еврейских газетах Палестины уже было напечатано официальное опровержение: «Разговоры о ста тысячах убитых евреев — выдумки и преувеличения». Молотов пишет о 52 тыс. евреев, убитых в Киеве; газета сионистов «Давар» перепечатывает его слова с оговоркой: «По нашим данным, большинство погибших в Киеве — совсем не евреи». В других газетах также не приняли данных Молотова и подали свои: в Киеве погиб только одна тысяча евреев. Бейт Цви цитирует десятки сионистских газет, и у всех одна идея: никакого массового уничтожения не ведется, это все выдумки. «Не надо раздувать слухов, — писала газета« Гацофе »на следующий день, — и так много бед у народа Израиля и не следует добавлять фиктивных». Но не пресса виновата, пишет Бейт Цви, еврейское население Палестины не хотело слышать дурных вестей из Европы. И все же «целая армия писателей, комментаторов, журналистов накачивала читателей успокаивающими описаниями и липовыми объяснениями». Только оппозиционная группа «Брит Шалом», сторонники мира с арабами, поверили письму Молотова, но их никто не слушал.

Одновременно доказывает Бейт Цви, лидеры сионистов знали об истинном положении дел. Знали, но не интересовались — и не только в Палестине, но и в Лондоне, и в Нью-Йорке. Соболезнования от них ждать не приходилось: одним, как Бен Гурион, были безразличны европейских евреев, других возмущало, что евреи «дают себя убивать», а не борются, как легендарные богатыри библейских времен.

Замалчивание мало денежные причины. Бейт Цви подробно рассказывает, как боролись сионисты с попытками привлечь немалые средства сионистской организации и еврейского народа — для спасения евреев.

18 января 1943 сведения о гибели евреев распространились, скрыть их стало невозможно, поэтому пришлось обсудить. На заседании сионистских лидеров победила позиция Ицхака Гринбойма: не давать ни копейки на дело спасения европейских евреев и не разрешать проводить сбор средств. «Это опасно для сионизма, мы не можем дать денег из сионистских фондов на спасения евреев, этих денег хватило бы, но мы сохраним эти средства для нашей борьбы. Сионизм выше всего — это наш ответ тем, кто требует спасения евреев Европы ». На этом же заседании Ицхака Гринбойма был избран «министром по спасению» европейских евреев »…

Сионистское движение практически устранился от забот о спасении тех, кто погибал. Бейт Цви приводит десятки цитат из протоколов тех времен:

«В мае 1942 года вождь сионистов Америки Абба Хиллела Силвер определил две основные задачи, стоящие перед сионистами Америки: национальное воспитание и пропаганда идеи независимого еврейского государства. О спасении — ни слова. В октябре 1942 года Бен Гурион определил три основных задачи сионизма: борьба с ограничениями на иммиграцию евреев, создание еврейских вооруженных сил, государства в Палестине после войны. О спасении — ни слова ».

Но сионистское движение не только был равнодушен к делу спасения: он сорвал все касательные к ней планы во время Эвианский конференции. Этому срыве Бейт Цви посвящает целую главу своей книги и в нем показывает неограниченное влияние сионистов в массовой печати и их способность влиять на умы. Эвианские конференция была созвана в марте 1938 года по инициативе президента США Рузвельта, чтобы помочь эмиграции евреев из Германии, в состав которой в то время входила Австрия. Сначала еврейский мир воспринял созыве конференции с восторгом и даже дал ей название «Конференция совести мира». Сионистское движение надеялся, что конференция отдаст Палестину на заселение евреям, будет принято решение, обязывающее Англию — суверена Палестины — принимать еврейских беженцев.

Но этого не произошло: Эвианские конференция занималась планами спасения евреев, а не планами заселения Палестины. Все представители стран говорили о возможности приема беженцев в своих странах и не думали давить на Англию. «И тут радикально изменилось отношение сионистов к конференции, — пишет Бейт Цви, — восторг уступил место гневу, и надежды сменились разочарованием. Было отменено выступление главы сионистского движения Хаима Вейцмана: если конференция не собирается навсегда решить проблему евреев переселением их в Страну Израиля — нечего стремиться ». Немедленно вся сионистская пресса подняла истерическую кампанию: «Мы брошены, и никто нас не утешит в этом бессовестному мире».

Несионистськи наблюдатели были оптимистичны: конференция давала надежду на прием всех потенциальных эмигрантов в разных странах. Надежда имела основания, и именно поэтому сионисты изо всех сил пытались торпедировать конференцию. Бейт Цви приводит письмо одного сионистского лидера, Джорджа Ландауэра, другому — Стив-новые Вайсу:

«Особенно мы (сионисты) боимся, что конференция побуждает еврейские организации к сбору средств для переселения еврейских беженцев, а это повредит нам в сборе денег для наших потребностей». Бейт Цви резюмирует речи главы сионистов Хаима Вейцмана: «Для приема еврейских беженцев в любой стране потребуется много денег, значит, сионистские финансы будут подорваны. Если конференция будет успешной (то есть поможет еврейским беженцам эмигрировать из нацистской Германии) — она ​​нанесет непоправимый ущерб сионизмом. Не дай Бог, чтобы страны — участницы конференции проявили великодушие и пригласили евреев Германии, тогда Палестину будет отодвинуто другими странами, евреи не дадут денег, и англичане не давать разрешения на въезд в Палестину ».

Так же относились к идее спасения евреев и другие вожди сионизма (на заседании всемогущего Еврейского агентства 26 июня 1938): Гринбойм говорил о «страшной опасности Эвиана», и сам Давид Бен Гурион сказал, что в случае успеха она нанесет страшной вреда сионизмом. Главная задача сионистов, сказал он, снизить имидж конференции и постараться сорвать ее, не дать ей принять решение.

Так они и сделали — на конференцию выехала делегация низкого ранга, и та в основном отказывала делегатов других стран: зачем, мол, им нужны еврейские иммигранты?

В истории сохранилась только сионистская точка зрения: сионисты были разочарованы, что конференция не оказала давления на Англию и не потребовала переселения евреев в Палестину. Сионисты саботировали усилия всех западных стран спасти евреев из нацистской Германии: пусть лучше они погибнут в Дахау, чем уедут в любую страну, кроме (будущего) Израиля. Конечно, в то время, в 1938 году, никто и не думал о возможности массового уничтожения, но все же ответственность сионистов, сорвавших конференцию и объективно способствовали гибели миллионов, является неоспоримым. Ведь нацисты хотели только отделаться от евреев, депортировать их — но это было непросто. Многие евреи Германии были немецкими патриотами и не хотели покидать страну даже в условиях тяжелых гонений. Несмотря на Нюрнбергские расовые законы, погромы, дискриминацию, количество евреев, эмигрировавших ежегодно падала и дошла до 20 тысяч человек. Всего от 1933 до 1938 года эмигрировало из Германии лишь 137 тысяч евреев. Эти медленные темпы сердило нацистов, желающих быстро сбыться евреев. Эвианские конференция должна была помочь решить проблему: найти новое место жительства для немецких и австрийских евреев.

Возможность договориться была: Германия согласилась оставить у себя 200 тысяч евреев, а другие страны были готовы принять почти полмиллиона человек в течение трех-четырех лет, из них США — сто тысяч, Бразилия — 40 тысяч, Доминиканская Республика — 100 тысяч и т. д. Бейт Цви подробно рассказывает, как сионисты срывали все планы эмиграции евреев — план Рабле и другие. Будущий министр иностранных дел Израиля Моше Шарет (Черток) сказал на заседании сионистского руководства 12 ноября 1938, через два дня после «Хрустальной ночи», массового погрома евреев в Германии: «Еврейское агентство не должно быть соучастником эмиграции евреев в другие страны». Ицхак Грин-Бойм, «министр по делам спасения евреев», высказался еще круче: «Нужно сорвать организованную эмиграцию из Германии и начать открытую войну против Германии, не задумываясь о судьбе немецких евреев. Конечно, евреи Германии заплатят за это, но что поделаешь ».

Бейт Цви считает ошибкой «войну с Германией», начатую сионистами: по его мнению, все еще можно было договориться, наладить отношения, а не брать курс на блокаду, бойкот, изоляцию Германии. Так можно было избежать, по его мнению, антиеврейских мероприятий.

Сионисты срывали все попытки спасения евреев вне Палестины. Народы мира хотели спасти евреев, но не на руинах палестинских деревень, не путем геноцида палестинцев. Это не устраивало сионистов. Они сорвали план поселения беженцев на острове Минданао на Филиппинах, предложенный президентом Рузвельтом, план поселения в Британской Гвиане, в Австралии. Когда Чемберлен предложил предоставить еврейским беженцам убежище и возможность поселиться в Танганьике (ныне Танзания), лидер сионистов Америки Стивен Вайс воскликнул: «Пусть лучше погибнут мои братья — евреи Германии, чем живут в бывших еврейских колониях». Возможно, Вайс не представлял, что гибель уже ждет евреев Германии, для него это был лишь оборот речи.

Но и дальше, пишет Бейт Цви, сионисты жестоко относились к еврейскому народу. Так, в апреле 1942 года, когда известия об уничтожении евреев уже разнеслись по миру, «министр иностранных дел» сионистского движения заявил: не следует заниматься спасением евреев, если они не иммигрируют в Палестину. Вместе Хаим Вейцман выразил радость, что так и не нашлось убежища для евреев. Глава сионистов Америки Стивен Вайс прекратил даже отправку продовольственных посылок евреям, которые умирали от голода в гетто Польши.

Бейт Цви подробно обсуждает предложение правителя Доминиканской Республики Трухильо — принять сотню тысяч еврейских беженцев (чтобы увеличить белое население, привлечь капитал и улучшить отношения с США). И тут сионисты взялись за ее срыв. Только несколько десятков семей добрались до Санто-Доминго и уцелели. Путь другим было воспрепятствован всеми силами сионистской организации: финансисты не давали денег, моралисты предупреждали, что в Санто-Доминго притесняют черных, пуристы писали, что там неизбежны будут смешанные браки. К 1943 году Хаим Вейцман смог с удовлетворением сказать, что этот план похоронен.

Одна из самых страшных историй в книге связана с кораблями «Патрия» и «Струма». Годами и десятилетиями сионистская пропаганда рассказывает, что евреи-би-жнецы на борту этих кораблей выбрали смерть, когда их не пустили в (будущего) Израиля, и подорвались. Более злобная сионистская пропаганда обвиняла во всем англичан, которые якобы взорвали «Патрия» и торпедировали «Тока». Говоря словами Бен Гуриона в мае 1942 года, «Страна Израиля или смерть». Это означало, что сионисты не оставляли евреям Европы другого выбора, кроме смерти или иммиграции только в Палестину.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector