ПРОБЛЕМА ПРАВОВОГО СТАТУСА ЭЛЕКТРОННЫХ ДОКУМЕНТОВ В ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВЕ РОССИИ И СНГ

Важность проблемы электронных документов в современном обществе не вызывает сомнений. Лавинообразный рост массива документов, образующихся в процессе электронного  документооборота в делопроизводстве учреждений и организаций самых разных отраслей и направлений деятельности, заставляет ученых и практиков всерьез задуматься об этом «вызове времени». Так, по данным кампании Delfi доля электронных документов в мировом документообороте в 2000-м году составила около 60 %, то есть превысила долю документов на традиционных носителях. В 1990-е годы в РФ в ряде ведомств приступили к созданию автоматизированных систем       документации.    Так, автоматизированные системы документооборота были внедрены в соответствии с нормативными актами в МВД, Счетной палате РФ, Министерстве налогов и сборов, Государственной налоговой инспекции, Министерстве финансов и Центральном банке РФ, МИД, Министерстве обороны РФ, Совете Федерации, Государственной Думе, органах власти и управления субъектов Федерации и других ведомствах (см. например: Постановление правительства РФ «О создании                     проекта     федеральной       целевой         программы

О негосударственной автоматизированной системы учета лиц, проживающий в РФ и временно прибывающих на ее территории, и официальных документов, удостоверяющих их личность» от 30 декабря 1994 г. N  454; Указ Президента РФ «О создании информационно-коммуникационной системы Совета Федерации Федерального собрания» от   17   февраля    1995    года   N    159;   Указ   Президента    РФ    «О информационно-коммуникационном обеспечении Счетной палаты РФ» от 19 декабря 1995 г. N 1272; Постановление Правительства РФ «Об утверждении      федеральной      целевой      программы      «Создание автоматизированной системы ведения государственного земельного кадастра» от 3 августа 1996 г. N 932; Постановление Правительства РФ «О    совершенствовании    информационной    системы    предоставления бухгалтерской отчетности» от 11  апреля  1995 года N 399; Письмо Центрального   банка   РФ   «Правила   представления   коммерческими банками   электронной    копии   общей   финансовой   отчетности    на магнитных носителях» от 29 марта 1995 года N  18-02/64; Письмо Центрального банка России от 6 сентября 1996 года N 116-96 «Об автоматизации бухгалтерского учета в кредитных организациях» и др.).

Сохранение больших объемов машиночитаемых документов необходимо для эффективной работы и информационного обеспечения их деятельности. Поэтому, если в условиях современной экспансии «электронной документации» архивы не найдут способ решить проблему электронных (машиночитаемых) документов, им грозит превратиться в исторические (то есть не комплектующиеся) хранилища и лишиться многих ценных комплексов источников, отражающих важные стороны экономической и политической истории современности и не имеющих аналогов в традиционном виде.

Вместе с тем, решение проблемы сохранения электронных документов зачастую связано с правовыми аспектами. Можно выделить следующие вопросы правового регулирования работы с электронными документами, правовое регулирование которых вызывает дискуссии в нашей стране и за рубежом:

  • дефиниция     понятия     «электронный     документ»     и соотношения его с понятиями «документ», «архивный документ»;
  • понятия подлинника, копии и оригинала в применении к электронным документам и связанная с ними проблема юридической силы электронных документов;
  • вопросы авторского нрава и лицензирования в применении к электронным документам.

Соотношение понятий «электронный документ» и «архивный документ», «документ» — отнюдь не праздный вопрос. Если электронный документ можно считать архивным, на него распространяются все нормы архивного права, в том числе нормы об ответственности собственника за сохранность документов независимо от носителя, об обязательном учете документов и другие. При попытке исследования этого вопроса мы сталкиваемся с тем, что, несмотря на широкое распространение и частое употребление термина «электронный документ», его нормативно закрепленное значение в законодательстве длительное время отсутствовало. В нормативных документах употреблялся термин «документ на машинном носителе», который утвердился как основной (наряду с синонимичными терминами «документ на магнитном     носителе»,    «машиночитаемый документ», «машиноориентированный документ») в 1980-е годы.

Таким образом, в 1980-е годы в определении документа на машинном    носителе    (ДМН)    главным    было    «автоматическое считывание содержащейся в нем информации». Это определение было  справедливо  до  развития  технологии   оцифрования,   когда любой текстовый документ может быть «считан» с помощью сканера и  программ  оптического  распознавания   символов.   В  это   время определение      документа      трактовалось       в      соответствии       с информационным   подходом,   акцент   делался    на    информации, зафиксированной на материальном носителе. Дело в том, что в эпоху матричных носителей (перфолент и  перфокарт),  не было принципиальной   разницы   между  закреплением   информации   на машинном носителе и бумаге — и в том и в другом случае носитель использовался однократно. И хотя уже использовались магнитные носители информации, возможности перезаписи также были весьма ограничены, так как магнитная лента быстро выходила из строя. Поэтому  ДМН  вполне   мог  считаться  документом,   а   в   случае поступления на хранение — и архивным документом.

Что    же    касается    современной    ситуации,    то    можно констатировать, что трактовка терминов «документ» и «архивный документ»  существенно  изменилась, осталась фактически прежней. Во-первых, расширенная трактовка термина «архивный документ» в Основах законодательства РФ «Об архивном фонде РФ и архивах» 3993 года, позволяет, несомненно, отнести МЧД к архивным в силу значимости их информации и для общества в целом и для собственника, вложившего значительные средства в их создание. Однако, для этого необходимо еще одно условие — чтобы ДМН являлись документами, то есть подходили под нормативно определенное ГОСТом понятие документа.

Увы, однозначно этого утверждать нельзя. Во-первых, старая формулировка о зафиксированной на материальном носителе информации в условиях изменившихся технологий теряет смысл. Да, жесткий диск и CD-ROM материальны. Но утверждать, что информация «закреплена» на них было бы сильным преувеличением запись с помощью системы электромагнитных импульсов не оставляет на ней следов, информацию можно стереть, заменить, писк переформатировать без видимых изменений. Тем более это не относится к так называемым «виртуальным носителям информации» память ЭВМ, электромагнитные колебания и т.д. Возникающее же новое требование к документу — идентификации информации с помощью определенных реквизитов — ставит архивиста перед возможной проблемой удостоверения подлинности ДМН.

С одной стороны, в современных офисных программах в Состав электронных документов входят описательные карточки с реквизитами, характеризующими, в частности, автора, время создания и открытия документа (пункт «Свойства» контекстного меню). Однако можно ли признать это достаточным условием атрибуции? Если считать, что реквизиты должны идентифицировать уникальный оригинал документа, то вряд ли, поскольку путем копирования можно создать бесконечное количество документов-дубликатов с такими же реквизитами.

Дополнение определения ДМН в ГОСТ 1998 года требованием создания ДМН на специальных носителях информации, и с помощью специальных способов записи, (низанных с ЭВМ, не дает ответа на поставленные выше вопросы, но демонстрирует подход к трактовке термина с точки зрения информатики, в то время как современная трактовка его значения Возможна с позиции целого ряда дисциплин — документоведения, архивоведения, информатики. Тем более, что в современном архивоведении специфические особенности документов на машинных носителях изучены и выделены достаточно тщательно.

Отсутствие четко закрепленного в нормативных актах определения понятий ДМН и ЭД, отражающих их свойства, связанные в современным уровнем развития информационных технологий, создают сложности в решении вопроса об архивном хранении этих документов. С этим связано многообразие определений и многозначность данных терминов. Если рассматривать даваемые учеными определения электронного документа с точки зрения их нормативно закрепленного статуса, можно прийти к выводу, что современная архивоведческая наука выдвигает две версии — либо электронный документ является видом архивных документов со своими специфическими особенностями (наравне с кино, фото, фоно и другими документами), либо электронный документ — всего лишь форма существования документа, способ передачи в пространстве информации, а не самого документа. Именно в этом духе определение дается в принятом Государственной Думой в первом чтении 6 июля 2001 года Федеральном законе «Об электронной цифровой подписи».

В соответствии с законом,  «электронный документ — это документ,   в   котором   информация   представлена   в   электронно-цифровой форме». В тексте закона широко употребляется термин «электронная форма документа». Таким образом, возможно говорить об  отсутствии  в  законодательстве  четких разграничений   между терминами  «документ  на машинном  носителе»   и   «электронный документ». Дефиниции термина «документ на машинном носителе», приведенная      в      федеральном      законе      «Об      информации, информатизации и защите информации» и термина «электронный документ»   в   законе   «Об   электронной   цифровой   подписи»   в принципе    синонимичны,    поскольку    документ,    «созданный    с помощью носителей и способов записи, обеспечивающих обработку его   информации   электронно-вычислительной   машиной»   и   есть документ     «в     электронно-цифровой     форме».     По     контекст употребления термина «ЭД» в законе «Об электронной цифровой подписи» позволяет сделать вывод о том, что в данном случае речь идет   лишь   о   временной,   электронной   форме   представления информации документа. Это следует еще и из того, что в законе четко оговорено —  время действия сертификата ключа подписи.

Как видим, набор этих реквизитов сходен, хотя в белорусском стандарте добавлены характеристики технического и программного   обеспечения,   а   также   сведения   об   электронной-цифровой подписи. Казалось бы, оба ГОСТа, разделенные Значительным промежутком времени, предполагают, что и сам текст На машинном носителе, а не только его распечатка (машинограмма), может иметь юридическую силу при наличии вышеперечисленных реквизитов. Однако это не так, поскольку в ГОСТ 1984 года было предусмотрено, что ДМН вступает в силу не только после дополнения соответствующих реквизитов, но и после подписания сопроводительного письма, вместе с которым он пересылается. 1,1кпм образом, самостоятельно ДМН, имеющий юридическую силу, перемещаться в пространстве не может. Точно такой же подход мы 1ИДИМ  и  в  Белорусском стандарте, где не  предусмотрен  оборот электронного документа» в отрыве от удостоверения его Подлинности, которое „выполняется на бумаге». Этот подход приемлем с точки зрения архивного хранения ДМН.

Такой порядок удостоверения юридической силы (с поиощью сопроводительного документа на бумажной основе) приемлем при комплектовании архива ДМН. Однако в 2000 году, в нюху распространения сетевых технологий, исключить распространение документов по компьютерным сетям, которое невозможно сопроводить удостоверением подлинности на бумажной 01 основе, на наш взгляд, нерационально, так как противоречит уже сложившейся практике электронного документооборота. С другой l троны, в некоторых субъектах РФ нормативные акты органов 1Ласти предписывают вообще отказаться от хранения ДМН, как не имеющих юридической силы без электронной цифровой подписи. Хотя даже по требованиям ГОСТа 1984 года это не соответствует действительности. Это связано с тем, что в Федеральном законе «Об информации, информатизации и защите информации» 1995 года. Допускается применение цифровых подписей в качестве средств защиты аутентичности электронных документов. В соответствии с этим законом, при хранении, обработке и передаче документов с помощью информационных и телекоммуникационных систем, достоверность информации может подтверждаться электронной цифровой подписью. Юридическая сила электронной цифровой подписи признается при наличии в автоматизированной системе программно-технических средств, обеспечивающих идентификацию подписи, и соблюдение установленного режима их пользования. Право удостоверять идентичность электронной цифровой подписи осуществляется на основании лицензии соответствующего государственного органа. Использование ЭЦП допускается также Гражданским кодексом РФ в случае и порядке, предусмотренном законом, иными правовыми актами или соглашениями сторон. Однако, поскольку для использования ЭЦП в законе введены существенные ограничения (прежде всего, необходимость лицензии), закон не отменяет прежнего способа удостоверения юридической силы документа с помощью сопроводительной документации на бумажном носителе, предусмотренного ГОСТом 1984 года.

Окончательную точку в вопросе о юридической силе электронного документа должен был поставить федеральный закон 2001 года «Об электронной цифровой подписи». Под ЭЦП в законе понимается электронная цифровая подпись — реквизит электронного документа, предназначенный для защиты данного электронного документа от подделки, полученный в результате криптографического преобразования информации с использованием закрытого ключа электронной цифровой подписи и позволяющий идентифицировать владельца сертификата ключа подписи, а также установить отсутствие искажения информации в электронном документе. Действительно, в законе закреплено, что «электронная цифровая подпись в электронном документе равнозначна собственноручной подписи в документе на бумажном носителе при одновременном соблюдении следующих условий:

—   сертификат ключа подписи, относящийся к этой электронной цифровой подписи, не утратил силу (действует) на момент проверки или на момент подписания электронного документа при наличии доказательств, определяющих момент подписания»

— подтверждена подлинность электронной цифровой подписи в электронном документе;

электронная цифровая подпись используется в соответствии со сведениями, указанными в сертификате ключа подписи».

Сертификат ключа подписи в данном случае – это шкальный код, известный только владельцу и его корреспонденту, который удостоверяет авторство и подлинность документа. Однако, ДЛЯ того, чтобы положение о равнозначности собственноручной ПОДПИСИ и ЭЦП претворилось на практике, необходимо создание I ножной системы сертифицирования, а сети удостоверяющих центров, выдающих сертификаты ключей подписей, а также систему лицензирования удостоверяющих центров.

Кроме того, как было сказано выше, каждый сертификат Ключа подписи действует в течение строго определенного времени, mi ному юридическая сила ЭД носит временный характер. В inn,max на новый закон отмечается то, что он выгодно отличается (и американского Electronic Signatures in Giobal and National i ‘nmmerce Act от 1 октября 2000 года. Например, российский закон говорит об электронной подписи не только как об инструменте (\ нотификации субъекта гражданско-правовых отношений, но, прежде всего, как об атрибуте электронного документа, защищающем от подделки и служащим для проверки целостности документа. Именно отсутствие пунктов, указывающих на методы защиты аутентичности документа в американском акте, вызвало множество нареканий после принятия последнего. Однако, существуют и критические отзывы, а которых утверждают, что к икон прямо противоречит рекомендациям ОЭСРЕ, ВТО и ПАСЕ ПО цифровой подписи, в которых сказано, что принудительное лицензирование в этой области не рекомендуется, а сертификация должна быть строго добровольной. Недовольство также вызывает Понятие Уполномоченного органа и некого Единого удостоверяющего центра, упомянутого в законе, создание и деятельность которых явно финансируются из бюджета и требует огромных средств. В то время как, например, в США Закон о цифровой подписи не насаждает структуру центров и не определяет технологию, а лишь приравнивает цифровую подпись к собственноручной и уточняет структуру взаимоотношений между субъектами, использующими цифровую подпись. При этом указанная структура сложилась на практике и выросла на средства коммерческих компаний, т.е. не требовала бюджетных вливаний». Но наиболее существенное замечание состоит в том, что «закон фактически привязывает понятие цифровой подписи не только к конкретной технологии, но и к конкретным стандартам, что недопустимо в связи с тем, что не только в мире, но и в России de facto широко используются различные стандарты на цифровую подпись».

Законодательная работа в данном направлении будет продолжена. В рамках федеральной программы «Электронная Россия» уже разработана концепция федерального закона «Об электронных подписях». Законопроект будет содержать положения об использовании не только цифровой криптографической подписи, но и других методов — смарт-карт, отпечатков пальцев, сканирования сетчатки глаза и др. Но до сих пор не ясно, смогут ли другие формы удостоверения юридической силы электронного документа решить проблему ограничений, связанных с временным характером подобного удостоверения. Таким образом, вопрос о юридической силе электронного документа еще ждет своего решения.

Наконец, очень важный круг вопросов, который в рамках круглого стола возможно лишь затронуть — вопросы регулирования авторских прав в сфере электронного документооборота. Закон РФ «Об авторском праве и смежных правах» от 1993 относит базы данных к объектам авторского права, наряду со сборниками (энциклопедиями, антологиями) и другими составными произведениями, «представляющие собой по подбору или расположению материалов результат творческого труда». Закон ограничивает права лица, правомерно обладающего правами на экземпляр базы данных или программы для ЭВМ по распространению и декомпиляции программного продукта

Федеральный закон «О правовой охране программ для электронных вычислительных машин и баз данных» от 1992 года также распространяет авторское право «на программы для ЭВМ и базы данных, являющиеся результатом творческой деятельности автора». При этом для признания и осуществления авторского права на программу для ЭВМ или базу данных не требуется депонирования, регистрации или соблюдения иных формальностей. Однако в законе существуют ограничения. Авторское право на базу i.imiux признается при условии соблюдения авторского права на каждое из произведений, включенных в эту базу данных. Этот подход также вызывает критику, так как база данных в данном случае рассматривается как произведение художника-одиночки, чем как произведение мощной корпорации, которым она на практике применяется. Вместе с тем, автором программы в законе признается физическое лицо или несколько физических лиц.

Целый круг проблем возникает вокруг авторского права в Интернет. Несмотря на наличие международных пактов, и национальных законов, правоведы высказывают мнение, что в Интернет следует отказаться от правовой защиты в традиционном понимании.

Таким образом, многие вопросы архивного права и архивоведения электронных документов связаны с нерешенными проблемами правового регулирования основополагающих проблем статуса электронных документов. Опыт развития отечественного законодательства в этой области свидетельствует о том, что юристы и законодатели не принимают во внимание результаты Исследований в области документоведения и архивоведения, руководствуясь зачастую интересами ведомств, а не необходимостью сохранения документального наследия современности.

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector