Лексическая норма: язык – сознание — коммуникация

Исследования в области культуры речи во всем их многообразии в настоящее время являются одним из самых актуальных направлений современной лингвистики. Это связано не только с тем, что язык нашего современника требует пристального внимания лингвистов, но и с тем, что искусство владения языком в определенных языковых ситуациях становится гарантом коммуникативного успеха в решении любых языковых и неязыковых задач.

Если несколько десятилетий назад считалось, что понятие нормы и ее теоретическое содержание достаточно освоено, а ортология как наука о нормах языка не имеет перспективы развития, то сегодня высказывается мнение, что феномен языковой нормы все еще нуждается во всестороннем теоретическом осмыслении. В настоящее время ортология «предполагает раздвижение рамок нормативности, «повышение» уровня норм и расширение системы уровней и планов языковых средств, реализующих коммуникативную интенцию говорящего».

Другими словами, происходит преодоление традиционного поуровневого подхода к описанию языковых норм, наблюдается некоторое уменьшение в ортологии удельного веса «поверхностных» норм, удаленных от ядра коммуникативной интенции. Особое внимание уделяется изучению тех типов языковых норм, которые непосредственно связаны с коммуникацией, влияют на процесс и результат общения. К таким нормам можно отнести и лексическую, так как владение лексической нормой подразумевает не только знание системных свойств слова (языковая компетенция), но и умение использовать лексические средства в соответствии с конкретной коммуникативной ситуацией и интенцией (коммуникативная компетенция).

Известное высказывание М.В. Панова о том, что норма – это выбор какого-либо языкового варианта в зависимости от целей и условий общения, как нельзя лучше иллюстрирует современный подход к описанию языковых, в частности лексических, норм. В связи с этим одним из необходимых параметров оценки того или иного языкового факта становится уместность, целесообразность его употребления, тем более что характеристики нормативное / ненормативное (правильное / неправильное) часто оказываются недостаточно точными по отношению к ряду языковых явлений, например, по отношению к единицам лексического уровня языка. Критерием правильности в данном случае выступает уже не отвлеченный от речи некий «образец», однозначно предписываемый ортологическим меморандумом, а коммуникативное задание для данного типа речевых произведений в данных коммуникативных условиях.

Таким образом, можно отметить, что проблематика языковой нормы на современном этапе развития лингвистики «встраивается» в систему знаний о коммуникативном процессе и приобретает ярко выраженную коммуникативно-деятельностную и антропоцентрическую направленность. Антропоцентрическая направленность современной лингвистики вообще и ортологии в частности заставляет ученых обратиться к проблеме организации языкового сознания человека. Под языковым сознанием мы, вслед за И.А. Стерниным, понимаем «совокупность психических механизмов порождения, понимания речи и хранения языка в сознании человека». Как отмечает ученый, языковое сознание может изучаться и описываться на двух уровнях — традиционном лингвистическом или психолингвистическом. Уровень традиционного лингвистического описания языкового сознания предполагает обобщенное описание значений и употреблений языковых единиц и структур в отвлечении от психологии говорящего человека и психологической реальности выполняемого описания.

По отношению к ортологии — это традиционное поуровневое описание норм, их классификации и выработка рекомендаций по использованию единиц языка в речи. Но если подобный структурно- системный подход оправдывает себя при описании орфоэпических или морфологических норм (т.к. вариантность этих уровней определяется в большинстве случаях как формальная), то по отношению к лексической норме он должен быть, по меньшей мере, не единственным, поскольку выбор говорящим той или иной лексической единицы определяется не только ее системными характеристиками и отношениями, но и ее положением во внутреннем лексиконе человека. В связи с этим считаем, что лексическая норма как неотъемлемая часть языкового сознания человека должна изучаться и в рамках психолингвистического подхода, так как он позволяет «описать содержание языковых знаков и структур в том виде, в каком они реально существуют в сознании носителей языка, а так же выявить характер взаимодействия языковых единиц и структур в процессах понимания, хранения и порождения речевых произведений».

В настоящее время существует ряд исследований, посвященных проблеме описания языковой нормы в языковом сознании людей с точки зрения психолингвистического подхода; предлагается особый тип функционально-семантического анализа, основанный на рассмотрении речевых нарушений как продукта речемыслительной деятельности; вводится термин «когнитивная ортология».

Все вышесказанное позволяет нам сделать вывод о том, что при описании лексической нормы необходимо использовать комплексный подход, который позволил бы изучать ее с нескольких, взаимодополняющих, сторон. Например, одной из задач может стать изучение взаимодействия компонентов коммуникативной ситуации и лексической нормы, так как такие составляющие коммуникативной ситуации, как место и время протекания коммуникации, канал передачи информации, контактность / дистантность, публичность / приватность общения способны влиять на выбор говорящим определенной лексической единицы, однако выбор этот должен быть оправдан, соответствовать постулатам речевого общения и решать определенную коммуникативную задачу.

Еще одним аспектом изучения лексической нормы может стать психолингвистический анализ отступлений от нее, который бы позволил глубже исследовать особенности осмысления, работу механизмов речи, а также дал бы возможность уточнить «информационный» аспект речепорождения, а именно – помог бы выявить набор основных типов информации, которые должен синтезировать и обозначить субъект речи в процессе порождения высказывания и выбора той или иной лексической единицы.

Кроме этого, интересной представляется проблема существования в языковом сознании носителей языка неких нормативных установок, обеспечивающих выбор той или иной лексической единицы, и то, как они (установки) соотносятся с нормативными предписаниями, ориентированными на системные отношения в лексике и закрепленными в различных словарях, справочниках и учебниках по культуре речи. Решение этой проблемы требует сочетания структурно-системного и психолингвистического подходов к описанию лексической нормы, сравнения результатов, полученных при применении различных методик, используемых в рамках обоих подходов.

Напомним, что структурно-системный подход предполагает изучение системных свойств лексических единиц и тех видов отношений (синтагматика, парадигматика, эпидигматика), которыми они между собой связаны, ведь именно от этих особенностей зависит вероятность появления трудностей в использовании данных единиц в речи. Так, большое количество нарушений в использовании синонимов объясняется тем, что члены синонимического ряда, якобы тождественные по значению, часто отличаются друг от друга семантическими оттенками, имеют различную сочетаемость и стилистическую окраску (например, Милосердие нужно воспитывать у детей с самого старта его жизни – неверный выбор между семантико- стилистическими синонимами старт/начало и контекстуальных синонимов детство/рождение).

В рамках этого подхода используются как собственно лингвистические методы анализа лексических единиц (например, компонентный, этимологический), так и ортологический анализ конкретных языковых употреблений, предложенный А.Г. Жуковой, который включает в себя квалификацию языкового явления по нескольким параметрам (описание его системных свойств, стилистических характеристик, уместности / неуместности использования в данной коммуникативной ситуации).

Психолингвистический подход к описанию лексической нормы подразумевает, во-первых, обращение к данным исследований, посвященным изучению строения внутреннего лексикона человека; а во-вторых — проведение различных экспериментов, которые позволили бы сравнить нормативные предписания, устанавливаемые в соответствии со структурно-системными свойствами лексических единиц, и представления носителей языка о лексических нормах (в каком виде они реально существуют в языковом сознании, какую роль играют при продуцировании или восприятии речи и под.).

В рамках предложенного комплексного подхода мы провели исследование, которое включало в себя два этапа. Первых этап состоял в отборе и последующем анализе различных нарушений в использовании синонимов. Процедура такого анализа предполагала следующее:

  • квалификацию явления (ошибка / преднамеренное отступление от нормы);
  • установление причины возникновения нарушения;
  • неучет системных признаков синонимов как лексических единиц: незнание различий в значениях синонимов и их оттенков, ограничение в сочетаемости и т.п.;
  • неучет коммуникативных особенностей ситуации;
  • исправление нарушения (если это необходимо).

Например, И тут нахлынули воспоминания, реминисценции. Я вспомнила все, что происходило со мной когда-то, причем до малейшей подробности (ТВ). В данном случае синонимами, с точки зрения говорящего, являются слова воспоминание и реминисценции. Определим значения этих слов:

Воспоминание. 1. То, что сохранилось в памяти; мысленное воспроизведение этого, возобновление представлений о ком-, чем-либо. 2. мн.ч. Записки или рассказы о прошлом.

Реминисценция. 1. книж. Смутное воспоминание, а также явление, наводящее на воспоминание, на сопоставление с чем-либо. 2. Отзвук иного произведения в поэзии, музыке и т.п.

Как видно из данных определений, эти слова могут выступать как семантико-стилистические синонимы в своих первых значениях. Подтверждение тому находим в словаре синонимов, где эти слова действительно находятся в одном синонимическом ряду. Однако использование этих слов в данном контексте в качестве синонимов все же вызывает сомнение, поскольку в семной структуре слова реминисценция, во- первых, присутствует дифференциальная сема «нечеткость, неопределенность». Во-вторых, реминисценция возникает при сопоставлении с чем-либо, являясь отсылкой к чему-либо (отсюда сочетаемость: вид башни не вызывал исторических реминисценций; в этом произведении много кинематографических реминисценций). Эти оттенки значения вступают в противоречие с общим смыслом высказывания: воспоминания описываются отнюдь не смутные, и важны они сами по себе, не отсылая еще к чему-то. В соответствии с этим мы можем констатировать, что в приведенном выше высказывании присутствует лексическая ошибка (неточное использование синонимов), которую можно устранить, например, убрав слово реминисценции.

Второй этап нашего исследования заключался в проведении анкетирования среди студентов-филологов 1-2 курсов. Целью данного эксперимента было определить, насколько совпадают представления носителей языка о лексической норме, в частности, об использовании синонимов, с теми рекомендациями, которые отражены в словарях и справочниках.

Испытуемым предлагались различные задания, фактическим материалом которых являлись различные дефектные с точки зрения лексических норм высказывания. При выполнении заданий испытуемые должны были:

1) подобрать синонимы к выделенным словам (в рамках целого высказывания);
2) объяснить и оценить использование автором тех или иных лексических единиц в высказывании;
3) оценить высказывания с точки зрения правильности / неправильности, предложив в последнем случае свой вариант.

Поскольку для анализа предъявлялись дефектные высказывания, которые были проанализированы нами в рамках структурно-системного подхода, то мы можем провести некое сравнительное исследование результатов и сделать определенные выводы относительно представлений о лексической норме в языке и в индивидуальном языковом сознании. Проведенное нами исследование позволяет сделать следующие выводы (оговоримся относительно их предварительного характера):

1. Подбирая синонимы к выделенным словам, испытуемые, как правило, «выходили за пределы» того синонимического ряда, который предлагается в словарях. Предлагаемые замены часто относятся к более широкому лексико-семантическому или тематическому полю, часто имеют иной денотат и другую сочетаемость. Например, к слову воспоминание (полное высказывание см. выше) подбирались следующие «синонимы»: чувства, прошлое, мысли, сантименты, ностальгия, впечатления, былое, ассоциации, эмоции, образы, рефлексии, мысли / чувства о прошлом, образы / отрывки / пережитки прошлого. Кроме того, была дана одна синтагматическая реакция — о первом семестре.

В высказывании Основная цель нашей мебельной фабрики – красота и доступность для всех к слову цель подбирались «синонимы» — мечта, план, идея, задача, предназначение, кредо, свойство, девиз, приоритет, смысл, направленность, стремление, миссия, рвение, метод, не все из которых действительно таковыми являются, исходя из данных словарей (см. «Словарь синонимов русского языка» З.Е. Александровой).

Как нам представляется, такое расширение синонимических рядов и отступление от нормативных правил связано с тем, что при поиске сходного по значению слова человек исходит из совокупности своих индивидуальных представлений и предпочтений, из комплекса своих энциклопедических и языковых знаний. При этом возникает явление глубинной идентичности смыслов: различные по своему характеру и вовсе не синонимичные с точки зрения лингвистического анализа единицы могут вызвать актуализацию одинаковых чувственных элементов и поэтому объективно переживаться как равнозначные.

2. При обнаружении лексической ошибки, связанной с неверным выбором синонима, испытуемые в редких случаях обнаруживали полное непонимание данного слова, пытаясь все-таки объяснить значение той или иной единицы, исходя из контекста, в котором она функционирует. Таким образом, с одной стороны, контекст может в какой-то мере (не всегда) предоставить нам необходимую информацию для восстановления «поврежденного» сообщения, но, с другой стороны, степень правильности такого восстановления зависит во многом от общности апперцепционной базы коммуникантов, от уровня их владения языковой нормой, от условий коммуникации, в которых происходит общение.

Самыми сложными для восприятия оказались именно те высказывания, контекст которых «не снимает» многозначность синонима, даже если он находится в синонимическом ряду. Например, Он такое неприступный, широкий, холодный мужчина. Примерно 50% испытуемых отметили, что «значение данного слова в этом контексте непонятно», в то время как другие участники эксперимента дали самые разнообразные толкования выделенного слова (большой, открытый, закрытый, сдержанный, большой по телосложению, проход загораживает, плечистый, мужественный, гордый, волевой, с большим кругозором), при этом оценка моральных качеств преобладала (32% от общего количества). Это связано, как нам кажется, с тем контекстом, в котором используется данное слово (неприступный, холодный – особенности характера человека).

3. Явление синонимии и полисемии находятся в сознании носителей языка в очень тесной связи. Например, при подборе синонима к выделенному слову в высказывании Это была слишком уж прямая авантюра испытуемые актуализировали в своем сознании различные значения лексической единицы прямая (видимо, здесь мы можем говорить о степени актуальности значений для носителей языка) и в соответствии с этим значением подбирали «синонимы» (простая, явная, ровная, линейная, точная, дерзкая, примитивная, полная, безрассудная, безбашенная, грубая, направленная, резкая и т.д.). В связи с этим встает вопрос о правомерности четкого разделения нарушений на а) «неверное использование синонимов» и б) «неверное использование многозначных слов», поскольку эти две проблемы часто оказываются неотделимы друг от друга.

Безусловно, подобное исследование — это лишь первый шаг к пониманию того, каким образом лексическая норма во всей совокупности явлений, входящих в нее, представлена в языковом сознании носителей языка. Как нам представляется, подобный подход к описанию лексической нормы позволяет не только уточнить нормативный статус изучаемого явления, но и значительно расширить представление о языковом сознании носителей языка, о протекании речемыслительных процессов. Кроме того, результаты комплексного изучения лексической нормы могут быть использованы при составлении нормативных словарей и различных справочников по культуре речи, при разработке разного рода учебных курсов культуроречевой направленности.

Источник:  журнал «Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук»

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector