Библеизмы в поэзии С.В. Кековой

Интертекстуальность как культурологический феномен достаточно давно стал объектом лингвистического изучения. Термин «интертекстуальность» был введен в 1967 г. теоретиком постструктурализма Ю. Кристевой для обозначения такого свойства текста, при котором происходит взаимодействие текстовых отрезков (целостного текста или его части). Принято считать, что каноническое определение интертекста было дано Р. Бартом: «Каждый текст является интертекстом; другие тексты присутствуют в нем на разных уровнях в более или менее узнаваемых формах: тексты предшествующей культуры и тексты окружающей культуры. Каждый текст представляет собой новую ткань, сотканную из старых цитат».

Говоря об интертекстуальности, принято обозначать ось субъектной перспективы, которая располагается на оси «адресант – сообщение – адресат». «Адресант (говорящий) и адресат (слушающий) являются внешними по отношению к содержанию высказывания субъектными ролями; внутренние субъектные сферы упаковываются в рамки содержания высказывания – субъект действия (качества, состояния), субъект воздействия (каузатор) и субъект сознания (авторизатор)».

С понятием интертекста связано понятие энергии текста. По мнению Н.А. Кузьминой, «энергия – это комплексная величина, состоящая из эксплицитной и имплицитной части». Текст- источник и текст-реципиент вступают между собой в диалогические отношения следующим образом: претекст (текст-источник) отдает свою «энергию» в текст художественного произведения с помощью использования межтекстовых связей, но энергия текста-источника не уменьшается. «Любое интертекстуальное отношение строится на взаимопроникновении текстов разных временных слоев, и каждый новый слой преобразует старый».

Создавая теорию полифоничности, М.М. Бахтин обратил внимание на введение «чужого слова», которое дополняет, а, порой, организует текст. «Два героя всегда вводятся <…> так, что каждый из них интимно связан с внутренним голосом другого». «Чужое слово» рождает в художественном тексте различные формы диалогических реакций: взаимодействие текстов разных исторических эпох, текстов разных жанров, текстов на разных языках, а также включение «чужого текста» в текст- реципиент, формы цитации. «Чужое слово», по мнению М.М. Бахтина, выражает и авторскую позицию, и позицию персонажа.

«Чужое слово», принадлежащее прошлым эпохам, дополняет, а порой и организует повествование. Особого внимания заслуживает «чужое слово» из «книги книг» — Библии. Включение библейского плана в контекст произведения позволяет расширить интерпретацию текста, кроме того, слова, попадая в соседство с библейскими высказываниями и словами, получают новое семантическое наполнение. Библия как «книга книг» во все времена играла ведущую роль в мировоззрении личности. Стремление к высшему разуму, высшей истине привело человека к осознанию места Библии. «Восстановление человеческой природы и освобождение от чувственности возможно только через уподобление Господу, когда человек управляет своей природой посредством своей личности». Такое восприятие Библии лежит в основе и современного представления.

Посредством вхождения текста Библии в художественный текст в сознании носителей языка формируется иерархия бытия человеческой природы. «Библейское Откровение представляет человека существом иерархически устроенным. В нем есть разные уровни бытия. Согласно апостолу Павлу, высший – духовный, средний – душевный и низший – телесный. Между ними существует различие, при этом в человеке низшее должно подчиняться высшему, тело – душе, душа – руководствоваться духом». Такое понимание иерархии бытия человеческой природы лежит в основе современной поэзии, ориентированной на библейский текст.

В современной поэзии, имеющей несколько направлений и ветвей, существует круг авторов, для которых включение библейского прототекста не является ситуативным, а лежит в основе художественного метода. К числу таких авторов принадлежит С.В. Кекова. В данной статье реализацию библейского текста в лирике С.В. Кековой мы рассматриваем через представленность библеизмов. Библеизмы понимаются нами традиционно: это – «слова и выражения из Библии, имеющие метафорический смысл и высокую стилистическую окраску и являющиеся принадлежностью литературного языка…». К библеизмам относятся: 1. названия имен библейских персонажей, 2. пересказ и трансформация библейских эпизодов и сюжетов и т.д., 3. цитаты из Библии (цитаты-свернутые знаки) (Н.А. Кузьмина). В рамках данной статьи мы рассмотрим первые два вида библеизмов.

По мнению Б. Кенжеева, «Светлана Кекова – несомненно! – истинно верующая христианка. Ее назначение, однако, — жить не в монастыре, а в свете. Это нелегкий крест». Мы обратимся к книге С.В. Кековой «Песочные часы» (1995 г.), которая насыщена библеизмами. На протяжении всей книги библейский текст связывает три плана: настоящий, прошлый и космический, трансцендентальный. Причем последний план объединяет два предыдущих. Космическая сторона развивается в нескольких направлениях: обозначение вселенского пространства и времени, обозначение вневременного аспекта.

Космос и Хаос как философские категории взаимодействуют, и в этом взаимодействии большая роль принадлежит лирическому герою – поэту. Андрей Арьев отмечает, что «поэт есть вестник преображения — беды в радость, звуков в музыку, дисгармонии в гармонию, хаоса в космос. <…> Светлана Кекова знает, что неопровержимей всего слово звучит в тишине и из неё приходит. Поэтому у неё и срывается: «Был дар молчанья равен дару речи…». Лучше всего она и пишет о том, о чём люди больше всего молчат. То есть о том, о чём не стоит говорить всуе».

Одной из разновидностей библеизмов являются библейские имена. Они выполняют несколько функций:

1) проектирование библейского сюжета:

А смерть по свету бродит без охраны
и иногда заходит в те места,
где вновь Фома персты влагает в раны
семь дней назад распятого Христа.

Библейские имена Фома и Христос употребляются для восстановления эпизода об узнавании Христа после Воскресения: «После восьми дней опять были в доме ученики Его, и Фома с ними. Пришел Иисус, когда двери были заперты, стал посреди них и сказал: мир вам! Потом говорит Фоме: подай перст твой сюда и посмотри руки Мои; подай руку твою и вложи в ребра Мои; и не будь неверующим, но верующим. Фома сказал Ему в ответ: Господь мой и Бог мой!; 2) раскрытие внутреннего духовного мира лирической героини при сравнении с каким-либо библейским персонажем: И я одна под сенью двух времен/ стою, как самарянка у колодца.

Сравнение лирической героини с самарянкой актуализирует идею греховности как особенности, присущей человеческой природе, и возможности прозрения и покаяния. Грех как препятствие духовному спасению, т.е. возможности после смерти жить в любви Божьей, пребывать в Жизни Вечной, — неотъемлемая черта «недостойной» человеческой природы. Тема спасения человека – центральная тема в христианском богословии. «Ее важность и значимость определяются отнюдь не отвлеченной философией, а конкретным путем опытного Богопознания и Богоуподобления».

«Богопознание — плод живого духовного опыта. Богопознание неразрывно связано с живым общением с Самим Богом и соединением с Ним. Никакие отвлеченные умствования и теоретизирования о Боге не могут быть названы подлинным Богопознанием. Источник подлинного Богопознания — Божественная благодать Святого Духа, раскрывающаяся ищущим Бога людям. Этот источник не в силах заменить ограниченный человеческий интеллект. Основанием, Началом и Завершением Богопознания является Сам Живой Бог».

Возможность Богопознания, обретение человеком места в мире, надежда на спасение души представлена посредством обращения к образу жениха-Христа, жениха-Спасителя:

И каждый, кто душу свою повредит,
пусть бремя греха превозможет,
и горькую воду Господь усладит,
и грешникам бедным поможет.
И время навеки застынет для них,
и брачный чертог не покинет жених.

В текст стихотворения включается и трансформированная цитата из Священного Писания. Человек, несмотря на свою греховную природу, способен преодолеть грех и спастись. С библейскими именами связан такой вид библеизмов, как пересказ и трансформация библейских эпизодов, событий, сюжетов:

Разодрана храма завеса
ни места, ни времени нет.
И складывать звучные строфы,
прикрыв неживые глаза,
про то, как на череп Голгофы
присядет на миг стрекоза.
из кокона бабочка выйдет,
как света сияющий сноп,
и обе Марии увидят
навеки покинутый гроб.

Стихотворение строится как пересказ библейских эпизодов Распятия и Воскресения Христова. Библейский план, соединяясь с современным планом, создает третий, космический план. Включение библейского прототекста посредством называния имен и реалий (Голгофа, две Марии, завеса храма) позволяет ввести стихотворение во вневременной контекст: лирическая героиня осознает тяжесть и боль, мертвенность времени, наступившего после Распятья Христа, однако такое состояние длится недолго. Подобно рождению бабочки, в душе лирической героини рождается новый мир, Новый Завет, принесенный Воскресением Христовым.

Пересказ библейского ветхозаветного сюжета о переходе израильского народа через Чермное море представлен в «Стансах»:

И кровь отвори мне, и время развей,
И мозг отпусти на свободу.
У Чермного моря стоит Моисей,
жезлом раздвигающий воду.
Вот дно обнажилось – и бедный народ
Меж стен водяных на свободу идет.

Отсылка к ветхозаветному сюжету служит раскрытию внутреннего состояния лирической героини. Момент душевного освобождения сравнивается с выходом израильского народа из Египта.

Сюжет ловли апостолами «душ человеческих» представлен  в «Стансах»:

Мычат от натуги большие волы,
и плачут бездомные дети.
Нам наши тела от рожденья малы,
и мы ли их мечем в морские валы,
как будто в рыбацкие сети?
Нам выловить душу поможет Господь,
отсмерти спасающий всякую плоть.

Каждый человек ответственен за свою душу, за ее спасение. В данном тексте человек предстает апостолом, который, благодаря вере в Бога, спасает свою душу. В Священном Писании «ловцами душ человеческих» Петра и Павла делает Иисус Христос: «И сказал им Иисус. В стихотворении показано, что человек имеет возможность самому спасти свою душу, он сам способен «выловить душу». Таким образом, в поэзии С.В. Кековой библейский план является структурно образующим. Он связывает три времени (настоящее, прошедшее, будущее) и является переходом к космическим основам бытия.

Источник:  журнал «Актуальные проблемы гуманитарных и естественных наук»

Ссылка на основную публикацию
Adblock detector